Темные глазки девушки начинают бегать по сторонам.
- Простите, мне нужно выйти, - извиняется перед Асланом девушка, скользя мне навстречу.
Наверное, она хочет потихонечку замять неловкость, потому что молча показывает мне за спиной Аслана рукой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.
Но я настроена совершенно иначе. Я делаю вид, будто не замечаю ее, обхожу по дуге и, громко отодвинув стул, занимаю свободное место за столом, напротив Аслана.
Чувствую, как кожа горит, от его удивленного, говорящего взгляда. Не решаюсь сразу же поднять на него глаза.
Проходит несколько секунд напряженной тишины. Вернее, Зарема бормочет что-то, но ее едва слышный голос не способен перебороть молчаливого напряжения между мной и Асланом. От этого звонкого напряжения даже воздух вибрирует. Поняв, что ее никто не слушает, Зарема замолкает и застывает сбоку, нервно теребя платье.
- Лея…
Короткий звук, с которым Аслан позвал меня по имени, пронизывает воздух, ставший, тягучим и густым, как желе.
Осторожно посмотрев в сторону супруга, навязанного мне, я застываю.
Слова просто забываются от того, как Аслан на меня смотрит: исподлобья, не отводя темного взгляда. Такой взгляд будоражит и заставляет сердце екать в груди.
- Ты в этом… - недоговаривает Аслан.
Чтобы он не успел подумать ничего дурного, и чтобы мгновенно расставить все точки над i, говорю, как есть.
- Мне не принесли одежду. Вообще. Я прождала достаточно долго, чтобы обо мне вспомнили хозяева дома, но этого не произошло.
- Пошли, - мгновенно поднимается из-за стола и, дотронувшись до локтя, поднимает меня за собой.
Зарема лопочет какие-то извинения, путаясь под ногами. Создается впечатление, что она именно путается! Признает оплошность и невнимательность, но я почему-то знаю, что она сделала это нарочно!
Может быть, думала, что мне не хватит духу выйти неодетой? Хотела, как можно дольше провести время, ухаживая за Асланом и демонстрируя, какая она хорошая хозяйка? И глазки подвести успела, подкрасила так выразительно, думаю с негодованием!
Я так сильно негодую, что даже не замечаю, как под ногами пролетают ступени, и мы оказываемся в одной из комнат.
Аслан тяжело и часто дышит, мгновенно прижав меня к стене.
- Объяснись! - требует он. - Что происходит?!
В его голосе просыпаются недовольные нотки, но вместе с этим в его голос прокрадывается что-то еще, те самые интонации, с которыми он шептал мне на ухо, когда мы едва не переспали.
Его рука ложится на бедро, сминая тонкую вафельную ткань.
