Шакал слишком хитрый! Подставных лиц меняет чаще, чем другие - обувь по сезону!
Алдан смотрит на меня и смеется в сторону.
- Охренеть! Вот это… - матерюсь, не сдержав эмоций, но быстро прикусываю язык.
Алдан старше меня, а я до сих пор помню суровую школу родных, которая гласит, что нужно с уважением относиться к старшим. Почему-то с Джафаровым это не сработало, но рядом с Алданом я чувствую себя так, словно разговариваю с родным дядей или близким другом семьи. Все хорошее, что было в строгом воспитании, само собой оживает.
- Извини, с языка сорвалось.
Алдан отмахивается.
- Грязное слово было к месту. Джафаров такой и есть! Как его только земля терпит… О его проделках знают почти все. Не знают только те, кто в городе недавно живет, или отшельником в горах, как ты, - качает головой друг. - Так какой у тебя интерес к Джафарову?
- Никакого, - потом вздыхаю, признавшись. - Сегодня я женился на его племяннице.
- Вах! ЖЕНИЛСЯ?! Неожиданно! Почему на свадьбу не позвал?
- Да так…
Я равнодушно пожимаю плечами, делая вид, что ничего особенного не проиозошло, но внезапно чувствую, как сердце начинает молотить в груди сильнее и дергает меня за невидимые ниточки.
Впервые я это ощутил, когда увидел, с каким ужасом Лея смотрела в сторону приближающейся свиты Джафарова. Тогда меня торкнуло неслабо, и вместо того, чтобы думать, как спасти свою шкуру и убежать тайными тропками, я решил остаться. Знал, к чему это приведет, но не мог уйти. Просто не смог, меня припечатало к земле намертво.
Зачем остался, сам не знаю. Теперь снова веду себя неразумно, погрязаю в подробностях чужих жизней, заглядываю за фасад слухов о них.
К чему мне Джафаров? Даже если он племянницу на меня спихнул, можно просто жить дальше. Как обычный человек. Пусть несправедливость, пусть обобрал меня этот жадный мерзавец до последней нитки, но другие закрывают на подобное глаза и дальше живут.
Я влез в шкуру простолюдина-отшельника. Значит, надо вести себя соответствующе, но натура берет свое.
Характер, гордость, оскорбленная честь…
Джафаров отобрал кое-что мое.
И я хочу, чтобы он это вернул.
Любой ценой."
"Еще этот кнут, подаренный им, как насмешка. Я хочу забить его до смерти этим кнутом, исполосовав так, чтобы на подлеце живого места не осталось.
Эмоции неожиданно сильные, пробивают панцирь деланного равнодушия. Внутри что-то оживает.
Там, где было мертво, внезапно прорезаются ростки новых чувств, эмоций - неожиданно сильных и ослепительно ярких.
