Я схватила осколки, быстро бросила их на тарелку и, глядя, как по ним растекается коричневая лужа, сказала:
– Что вы так нервничаете? Подумаешь, изменили мужу? Да я бы на вашем месте давным-давно от него сбежала, очень уж ваш Дементий противный!
– Нельзя мне от мужа уходить, – тихо пояснила Милена, – он отец моих детей.
– Ну и что? Тысячи женщин поднимают ребят в одиночку, зато ощущают себя свободными.
– У меня семеро, – напомнила Милена. – Дементий хорошо зарабатывает, вот я и терплю, ради деточек.
Я не удержалась и спросила:
– Ну зачем вы столько нарожали, а?
– Вера не позволяет аборт делать.
От негодования я замолчала. Вера! Согласна, религиозному человеку жить легче, семья у него прочнее, дети воспитаннее, а трудности он переносит спокойнее, чем атеист. Но ведь не зря наши предки придумали поговорку «Заставь дурака богу молиться, он лоб расшибет». Конечно, я знаю, что церковь крайне негативно относится к насильственному прерыванию беременности, но ведь бывают такие варианты, когда иного выхода просто не найти.
Все эти жуткие плакаты с лозунгами «нет», напечатанными на изображении хорошенького детского личика, развешивают люди, которые никогда не попадали в сложные ситуации. И, кстати, те, кто осуждает бедных женщин, решившихся на малоприятную операцию, совершают богопротивный поступок. Они, уверенные в своей правоте, впадают в гордыню, а это грех.
В нашем дворе во времена моего детства жила Авдотья Филимоновна, чрезвычайно набожная старуха. Вера ее была агрессивной; милая бабуся, считавшая себя образцом поведения, налетала на всех, кто, по ее мнению, вел себя не так.
Будучи женщиной простой, всю жизнь проработавшая уборщицей, она совершенно не скрывала своих религиозных убеждений и регулярно ходила в церковь. Особенно доставалось от Авдотьи Филимоновны детям в Великий пост. Если кто-то из нас появлялся во дворе с куском хлеба, намазанным маслом, бабуся мигом начинала брызгать слюной:
– Вот схватят-то тебя черти после смерти и заставят сковородки горячие языком лизать! Будешь знать, как грешить! С меня пример бери, с праведницы.
Чаще всего дети в слезах убегали домой, а родители ничего не могли поделать с Авдотьей Филимоновной.
Представьте теперь мое изумление, когда в Чистый четверг мачеха Раиса, запихивая в кастрюлю луковую шелуху, сообщила:
– Ну у Авдотьи праздника нет.
– Почему? – спросила я.
– Мясо весь пост ела.
– Да ну? Не может быть!
Раиса рассмеялась.
– Точно.
