Надеюсь Кирюха понял, что я шучу.
Эх. Где моя нравственность? Моральные устои где?
Это я снова пошутила. На сей раз — мысленно.
Ну, а дальше, как только народ выгрузился из машин, мы всей гурьбой потянулись к палатке.
Похожий на Бандераса Филипп, откинул полог…
Пред нами предстала картина: трепетная Снегурочка Коромыслова, рыжий Глеб, чем-то жутко довольный, любительница внедорожников Александра, крупный мужчина среднего возраста, смутно похожий на Кирюху, восседают на складных табуретах.
за сколоченным из неструганных досок, покрытым прозрачной клеенкой, столом. Чаек потягивают из металлических кружек. Румяные оладушки кушают. С медком.
Приятная пожилая женщина с проседью в темных волосах, приспособила сковородку к печке — буржуйке и жарит им эти оладьи на шипящем маслице.
Ничего так, у папаши Михайлова плен….
— Изабель! Мне вот сейчас обидно стало! Я твоих оладьев лет десять не пробовал! — делано возмутился Филипп, чем наконец-то привлек к нам внимание рассевшихся за столом и дамы пекущей оладьи.
— Матерь божья… Вырядились! Один другого краше. Филипп, ты кого изображаешь? Без четверти генерала? Не вздумай в таком виде, поехать Юлю встречать! Напугаешь жену.
Народ весело загалдел. Кинулись заступаться за Филю — Бандераса.
Игнат раздвинул толпившихся, пробрался внутрь палатки, Александра вскочила с табурета, бросилась к нему на шею.
Кирюха попрежнему обнимал меня за плечи, папаша Михайлов, с живым интересом на нас таращился, благо мы находились в первом ряду.
Признаков подступающего кондратия, у пленного папаши вроде не наблюдалось….
* * *"
"Между тем, трепетная Коромыслова доела оладушек, запила чаем из металлической круженции, вытерла губы и руки бумажным носовым платком, и устремила строгий взор на толпившихся за приподнятым пологом.
— И долго вы собираетесь гарцевать у входа? Не май месяц! Выстудите палатку! — грянула грозно.
Спорить не стали, завалились внутрь.
— Гляньте на них! Дезертиры на выгуле.
Максим! К такому наряду, надо бы лошадь! — весело комментировала Изабель, успевая следить за оладьями и оценивать внешний вид вновь прибывших.
Артем попытался стащить оладий, огреб по рукам.
— Расставляйте табуреты, садитесь за стол! Сперва поедите кашу, а потом поделю оладьи! — кивнув в левый угол палатки, заявила Изабель.
В углу палатки обнаружился целый ряд приставленных друг к дружке сложенных походных табуретов.
