Прерываю исполнение аплодисментами.
— Алена, родители твои разбежались в разные стороны: мать ушла красить волосы, в другие дни мастер не сможет ее принять, отец поехал за уткой и гусем, какой-то знакомый с фермы свежих привез. Я тоже вскоре уйду. На сходку. — поясняет бабушка и отправляется к окну. Шторы поправлять, ей почему-то всегда кажется, что они недостаточно расправлены.
Егорка забирается ко мне на кровать.
— Ален, мы чем полезным займемся?
— У нас с тобой куча полезных дел, — сгребаю в охапку племянника, целую в перепачканную вареньем щеку.
— Егорка, как ты умудрился так перемазаться?
— Нечаянно. Пойду умоюсь. — кубарем скатывается с кровати, убегает из комнаты.
Самостоятельный ребенок.
— Бабуль, далеко ваша сходка? — спрашиваю выбираясь из-под теплого одеяла.
— Не далеко, в соседнем дворе: у Нины Ивановны. Ты ее должна помнить, шустрая такая, в прошлом году мы с ней занимались Скандинавской ходьбой. Наши ближе к обеду соберутся, я пораньше иду. Ивановна тесто поставила, теперь волосы на голове рвет: не рассчитала, получилось много.
Придется помочь ей лепить пироги. Ален. Мы с твоими родителями решили Саше с Олей, подарки не покупать. Деньгами подарим. Как считаешь удобно?
— Очень даже удобно! Тогда к вам присоединюсь с подарком, сами решат, куда потратить. — вскидываюсь я.
— Ну и мы так подумали. Что говорить, ипотека сжирает у них львиную долю зарплаты. Н-да. При социалистическом строе квартиры давали бесплатно. По очереди.
— Бабуль, ты бигуди не передержишь? Смотри, станешь кудрявая, как Пушкин!
Специально от скользкой темы увиливаю, дабы не нарваться на политинформацию часика эдак на два.
Да — да, ради возможности прочитать отдельно взятой мне лекцию о преимуществах развитого социализма, бабуля может плюнуть на обещанную помощь Нине Ивановне.
Попадаю я в точку, бабушка хватается за голову и довольно прытко семенит из комнаты. Чуть не сталкивается с возвращающимся из ванной Егоркой.
Егор выворачивает ей вслед шею, проводив взглядом, обращается ко мне:
— Ален, а разве львы деньгами питаются?
— Нет, не питаются.
— меня разбирает смех, ну когда успел подслушать? В ванной же был.
— А раз не питаются, зачем им доля, которую импотен… Импоте… Ипотека! Сжирает?
— Под львиной долей, имеется ввиду большая часть чего-либо. Лев большой и часть большая, — терпеливо объясняю.
— А-аа. А Ивановна зачем вырывает волосы? Это же больно!
— Она не выдирает. Просто так говорят.
— Врут что ли?
Не успеваю ответить.
