Полковник повернулся и, к своему огромному изумлению, увидел, что Аленка сидит с салфеткой в кулачке и хлюпает носом. На ее глазах блеснули слезинки.
— Ты чего? — громко зашептал Гуров. — Что с тобой?
— Дура я, дура, — ответила Аленка, завороженно глядя на сцену.
— Почему это? — удивился Гуров.
— А потому! — Аленка вдруг заговорила странным голосом, с незнакомыми интонациями и уткнулась лбом ему в плечо. — Зачем я все бросила? Ведь могла бы сейчас вот так, как она. А я!.. Деньги да деньги, а душа осталась там, с девчонками, которые теперь на сцене.
А я только вот перед тобой и Машкой разыгрываю из себя счастливую и самодостаточную особу.
— Ладно тебе, — не зная, как успокоить женщину, зашептал Гуров. — У тебя и так интересная жизнь. Это все хорошо до первой премьеры. А потом обычная каждодневная рутина.
— Все-то ты знаешь. — Аленка улыбнулась сквозь слезы. — Во всем разбираешься, настоящий полковник. Вот даже с тобой повезло ей, а не мне!
— Повезет еще и тебе, ты красивая, — пообещал Гуров, потом подумал и добавил: — И сексуальная.
— Ага. — Аленка засмеялась. — То-то ты руку мою оттолкнул. Ладно, пошли! А то самое главное пропустим. Тебе теперь ведь разговоры нужны, а с соплями мы закончили!
Гуров с Аленой тихонько прошли к выходу и очутились в коридоре. Тут же объявилась их провожатая — Валентина. Лев Иванович быстро пресек поток дежурных фраз на тему «ах, куда же вы» и потребовал провести их с Аленой за кулисы. Сделал он это вовремя, потому что столичную знаменитость уже взяли в оборот местные руководители.
Мария стояла в окружении несколько старомодно одетых дам и мужчин в мешковатых костюмах. Она успевала отвечать на комплименты, вопросы и раздавать профессиональные улыбки. Профессор Изюмов был тут и старательно всем показывал, что он — личный знакомый Строевой. Столичная звезда оказалась здесь именно благодаря ему.
Среди людей, окружавших Марию, Гуров опытным взглядом выделил особо важных гостей и творческих работников. Первые были одеты очень дорого.
Тот самый мужчина с роскошными часами на руке, который недавно сидел неподалеку, тоже был здесь. Кстати, когда он успел прийти за кулисы? Гуров его проворонил, заслушавшись пением собственной жены.
А вот работники искусства, как всегда, выделялись весьма заметным эпатажем и стильной одеждой. Мужчинам положено в помещении снимать головные уборы, а вон тот, с ярким шарфиком, так и ходит в кепочке. Хотя мужчиной его можно назвать весьма условно.
