Процессия шла медленно — словно погибшего уже провожали в последний путь. Наконец вышли к поселку. Тело с носилками погрузили в прибывшую машину, в ней же уехали врач и криминалист. Труев отправился домой, а Гуров с Семеновым направились к коттеджу Шаталовых.
Здесь их уже ждали. Ольга Григорьевна, Костя и Катя сидели в гостиной. Когда полицейские вошли, Ольга поднялась им навстречу и заявила:
— Я знаю, что вам надо допросить всех, кто живет в доме, поэтому я велела обслуге быть наготове. Вы можете начать с них, а можете для начала поговорить с нами, родственниками Виктора.
— Очень разумно, — похвалил ее Гуров. — Я думаю, мы начнем с родственников. А если точнее, с Кати. Ведь она, видимо, знает меньше других, и ее допрос не займет много времени. Где мы можем расположиться?
— Удобнее всего будет в кабинете Виктора Петровича, — предложила Ольга. — Вот сюда, по лестнице, на второй этаж.
— Пойдемте, Катя, — позвал Гуров девушку. — Сейчас мы побеседуем, и вы будете свободны.
Вслед за Ольгой они поднялись по лестнице, прошли по галерее и вошли в просторную комнату, стены которой были отделаны мореным дубом.
Вдоль стен стояли шкафы с книгами, между ними виднелся сейф. Посредине находился стол, вокруг которого стояло несколько удобных кресел. Гуров и Семенов сели рядом, причем лейтенант выложил на стол диктофон. Катю они пригласили сесть в кресло напротив. Подождав, когда Ольга выйдет, Гуров заговорил, обращаясь к Кате:
— Расскажите нам, как вы провели утро, с самого начала.
— Вначале все шло как обычно.
Я всегда встаю позже остальных, около девяти часов. Я так привыкла и не вижу причин, почему должна свои привычки менять…
— А кто вам выговаривал за ваше позднее вставание — Константин? — спросил Гуров.
— Да, он встает намного раньше меня. И еще эти их горничные — Настя и Елизавета Николаевна. Они, правда, не позволяют себе делать замечания, до этого не доходит, но все равно говорят какие-то колкости. На мой взгляд, слуги не должны так себя вести. Это Виктор Петрович их распустил. В доме у моего папы они никогда не позволяют себе подобного поведения, и я очень удивлена тем, как тут все поставлено…
— Хорошо, продолжайте, — попросил Лев.
— Значит, я встала и пошла на веранду пить кофе. Обычно там меня ждал Костя. Он завтракает раньше, но остается посидеть со мной. А потом мы идем купаться. Но в этот раз никого не было.
— Что значит «никого»? — уточнил Семенов.
— То есть буквально никого! Ни Кости, ни этой несносной Насти, ни Елизаветы Николаевны.
