А если у человека нервы разыграются, то немудрено и вообразить что-нибудь. Заметьте — этого призрака, о котором рассказывает отец, больше никто не видел. Значит, я могу сделать вывод, что его нет и он существует только в папиной голове."
"— Но ведь крик слышали и другие люди. А если был крик, то мог быть и призрак…
— Да, я тоже слышал этот ужасный крик, — признался Костя. — Но так может кричать какая-нибудь птица. Призрака ведь никто не видел.
— А как ты думаешь, выдуманный призрак может оставлять следы? — поинтересовался Гуров.
— Следы? — удивился Костя. — Нет, конечно! А разве там были следы?
— А ты какое именно место имеешь в виду? — самым невинным тоном спросил Лев.
— Место? Не знаю… — пожал плечами Костя. — Ну, там, где вы с отцом вместе были… А почему вы так спрашиваете? — Тут в его глазах мелькнула догадка, и он, нахмурившись, гневно воскликнул: — Так вы, стало быть, подозреваете, что это мог я подстроить? Думали, что я проговорюсь?
— Я, парень, по профессии оперативный работник, — спокойно объяснил ему Лев, — и мой долг — подозревать всех, пока не собраны неопровержимые улики, указывающие на преступника.
Так вот, скажу тебе главное: когда вчера твоему отцу в третий раз явился некий призрак, испугав его до смерти, я осмотрел указанное место и обнаружил там следы.
— Чьи — мужские или женские?
— В том-то и дело, что человек, изображавший призрака, оказался хитрым и умелым. Он надел на обувь толстые носки, которые скрыли отпечатки подошв.
Я не могу сказать, кто это был — мужчина или женщина. Одно определенно ясно: там был человек. Он носит обувь небольшого размера, он хитер, изворотлив, и он совершенно точно хочет причинить вред твоему отцу.
— Значит, призрак действительно был… — медленно произнес Костя, осмысливая услышанное. — И он хотел довести отца до сердечного приступа…
— Да, довести до приступа… А может, свести с ума. В общем, этот «шутник» — на самом деле совсем не шутник, дело пахнет серьезным преступлением.
И в связи с этим у меня к тебе есть ряд вопросов.
— Спрашивайте, — кивнул Костя. — Я расскажу все, что знаю.
— Вопрос первый: кому может быть выгодна смерть твоего отца или признание его невменяемым?
— Ну, смерть… Если папа умрет, то вступит в силу его завещание. И мы — я, Даша и Ольга — получим каждый треть его состояния. Тогда выгодно нам троим. А если сумасшествие… Тогда состояние не делится, оно все поступает в управление Ольге.
