Мир изменился, потому что сама Ольга стала другой. Но это же был Матвей. Его руки и губы она ощущала когда-то. При этих мыслях ее тело болезненно сжалось, покрылось мурашками. Внутри все завибрировало. Комок поднялся к самому горлу. Снова как в кошмаре вспомнились чужие похотливые грязные руки.
Оля два раза повернула ручку на замке и открыла дверь. Она стояла, прижавшись спиной к стене, и ждала. Матвей наконец-то сделал несколько шагов к ней. Они замерли по обе стороны приоткрытой двери и не видели друг друга. Только слышали.
— Оля, я соскучился.
— Неправда, — одними губами произнесла девушка. — Когда люди скучают, они ведут себя иначе.
— Прости, если бы я был рядом, то с тобой, может, и не случилось бы всего этого. Тебе было страшно?
— Мне и сейчас страшно. Неужели ты не понимаешь самого главного? — Ольга вдруг почувствовала, как ее стало переполнять возбуждение, обида полыхнула огнем, начала рвать грудь. — Ты предал меня, просто бросил.
— Оля, но ты же должна понять, какая обстановка у меня дома была тогда.
О тебе никто и слышать не хотел. — Матвей чуть помедлил и снова заговорил, но теперь уже глухим чужим голосом: — Ведь Александра Ивановича подозревали в убийстве моего отца.
— И ты поспешил поверить, да? — быстро проговорила Оля. — Ты так вот запросто отказался от меня, а виновата ли я в чем-нибудь? Ты разве не мог прийти тайком, не понимал, что со мной творится? Тебе не ясно было, что я совсем одна? Это страшно, Матюша!
— Я согрею тебя, обниму, и ты все забудешь!
— Нет! — почти крикнула Ольга, боясь, что Матвей сейчас сделает шаг и окажется в квартире, еще ближе к ней.
Пока она не видит лица парня, ей легче говорить, остановить его.
— Нет, Матюша. Уходи. Я не смогу больше относиться к тебе как раньше. Все изменилось, стало совсем иным.
Оля еще что-то говорила, пока до нее не дошло, что она слышит удаляющиеся шаги по ступеням. Дрожащая рука нащупала замок, толкнула дверь и повернула рукоятку два раза.
«Все? А если он придет еще раз? Смогу я его прогнать? А если он кинется целовать, обнимать, смотреть в глаза? Нет! — Внутри все снова взорвалось при мысли об объятиях и мужских руках.
— Ни за что! Он предатель, такой же, как они все!».
Отец пришел вечером, когда уже смеркалось. Он молча разулся, поцеловал дочь в лоб и ушел в комнату. Александр Иванович вернулся через две минуты, переодетый в домашние брюки и джемпер, неторопливо вымыл руки. Они сейчас почти не разговаривали, как это бывало раньше. Так только, на самые необходимые темы.
