У Гурова ужасно болела голова, но он собирался стоически все стерпеть."
"Полковник знал, что Коновалов начнет беспрестанно курить, а от этого в душном помещении голова разболится еще сильнее. Но ничего. Сигарета в руках человека — это еще тридцать процентов подсказок, дополнительные реакции. Ведь каждый человек, который давно курит, привык это делать сугубо по-своему. До мелочей! Нет людей с одинаковыми папиллярными линиями на пальцах или узором сетчатки глаза. Так и с курением.
А еще все утро они с Седовым тренировались в фиксации беседы скрытой камерой.
Важно иметь запись, которую потом можно проанализировать.
Коновалов встал из-за стола, где красовалась пепельница, полная окурков. Значит, курил много, даже не успел выбросить в урну. Почему? Торопился что-то сделать? Дописать какую-то бумагу, с кем-то договориться по телефону? Это связано с приходом полковника Гурова из Москвы или с какими-то своими делами, не имеющими ничего общего с визитом столичного гостя?
Гуров выбрал для беседы удобный образ чертовски уставшего человека, который ему сейчас диктовало его самочувствие.
Для него этот разговор — чистейшая формальность, сплошная мука. Голова болит нестерпимо, а тут езжай, опрашивай свидетеля. Очень хочется поговорить о чем-то приятном, постороннем, не связанном с трупами, кровью, убийцами.
Гуров начал беседу издалека. Вопросы у него звучали как обычные фразы. Он произносил их с такими интонациями, за которыми уже, по логике беседы, должен был следовать ответ. Так оно и получалось.
Почти час Гуров просто разговаривал о жизни, потом перешел к опросу, предупредив, что это чисто дежурная процедура. Эти бланки объяснений он, дескать, просто обязан привезти в Москву, чтобы отчитаться о работе. Потом еще примерно час Гуров беседовал с Коноваловым на самые различные темы, которые то резко менялись, то плавно перетекали одна в другу.
За этим последовал резкий обрыв разговора. Полковник сослался на срочное дело, о котором, учитывая свое состояние, забыл совершенно.
Реакция на это была очень четкой.
Коновалов почувствовал облегчение. Все это время он врал, причем весьма умело, используя все, чему его научили за четыре года на актерском факультете. Только Коновалов не знал, что перед ним сыщик, который имеет жену — профессиональную актрису. Теперешний юрист врал как раз чисто сценически. Он даже перебарщивал, но Гуров заметил это лишь потому, что знал, что такое актерская игра. Ему заведомо было известно, что его собеседник будет играть.
