Но работают до сих пор исправно. И используют их лишь в целях экономии времени для переноса на очень большие расстояния.
— А мы экономим время. Поняла! Что делать?
— Взять меня на ручки, конечно же! Наташа, у меня ведь лапки! — капризно заявила Джинджу.
Я хмыкнула, наклонилась и подхватила фамильяра под пузико. После чего встала рядом с Томасом точно под аркой.
— Готовы, дамы?
— Мур, да!
— Нет, но идем.
И мы пошли…
Пространство вокруг нас заполнилось светом, послышался гул, как бывает при высоком напряжении, накатило головокружение и тошнота.
Я сморгнула, а открыла глаза уже в другом месте.
Томас Ван Дирг
Кажется, это был единственный способ привлечь к себе внимание своей иномирной жены. Потому что все остальные способы результатов не давали. Она не хотела романтичных конных прогулок и побаивалась лошадей. Восхищалась, но на близкий контакт и уроки верховой езды шла с явным преодолением внутреннего протеста. Просто потому, что это необходимо.
Она прохладно относилась к драгоценностям, которые он ей дарил.
Благодарила, восхищалась, примеряла и даже носила. Но с равным успехом могла забыть про них совсем. Иногда только после напоминания горничной Наташа с некоторой озадаченностью возвращалась, чтобы надеть великолепное дорогое украшение и выйти в нем из покоев.
Зато с интересом осваивала технику. Копалась в настройках и инструкциях, пытала вопросами Таширу, чтобы понять, на что еще годится коммуникатор."
"И маниакально погружалась в законодательство, в геральдику, в требования высшего общества.
Многие вещи ее удивляли, вызывали протест и негодование. Наталья злилась, возмущенно сопела, но никогда публично не комментировала.
Он однажды услышал краем уха беседу Наташи с Таширой. Ассистент спросила ее, мол, что не так? Почему вы так агрессивно реагируете? Это же правило общества.
— Вот потому и возмущена, — буркнула иномирянка. — Неважно. Мне это странно, но я вникну.
— Не расскажете, что именно вы осуждаете?
Его супруга молчала, размышляла, после чего ответила:
— Нет.
Любое слово, сказанное вами, может быть использовано против вас. Это истина, подтвержденная столетиями. Я не стану говорить, что именно мне не нравится в вашем мироустройстве.
— Но, леди! Как вы могли подумать, что я…? — испугалась и обиделась нагиня. — Я не собираюсь ничего передавать о наших с вами разговорах!
— Я знаю, Ташира. Речь не о тебе. Просто… Наверное, ты не поймешь. А я немножко параноик. И я на виду, как супруга герцога. Иногда молчание — золото.
