Один из троицы, уже давно красневший лицом и шеей, не выдержал и взорвался, непроизвольно ухватив выпирающую из-за пояса рукоять ножа:
— Ты!!! Мы боремся за равные права и справедливость для всех французов! А вот такие как ты, аристократик, всего лишь пережиток прошлого, но ничего: гильотина… Хэк!
Слегка перекосившись после резкого тычка в живот, проговорившийся мужчина отступил за спину соратника и уже оттуда начал сверлить классового врага злобным взглядом.
— О, Второй интернационал[5]? Или вы анархисты?
Скривившись так, словно у него разом заныли все зубы, «шнобеленосец» тихо рыкнул:
— Хватит вынюхивать! Катитесь к тому проходу…
Подождав, пока пыхтящий от злобы Шиллинг усядется в передовое ландо, тридцатилетний блондин обменялся условными жестами-сигналами с августейшим здоровяком.
Вновь улыбнулся, от чего горячий нравом борец за справедливость тут же начал наливаться нездоровым багрянцем, и учтиво предложил:
— Показывайте путь.
Троица, всеми силами демонстрируя уверенность в себе и презрение к окружающим, развернулась и вразвалочку потопала в проход между двумя кирпичными строениями — а за ними заскрипели-защелкали колесами и повозки.
Несколько минут, и три проводников довело их к стоящему слегка наособицу лабазу, сложенному (видимо для разнообразия) из побелевших от времени и солнца кусков камня: поглядев на десяток настороженых мужчин, «шнобеленосец» нехорошо осклабился и приглашающе кивнул в сторону приоткрытой в воротах калитки, за которой начиналась полная темнота.
— Туда!
Первым в неизвестность вошел Николай Шиллинг, ласкающий пальцами рукоять своего «Орла».
Затем, когда для него складская темень превратилась в обычные сумерки, к офицеру присоединилась пара агреневских телохранителей, выставившая кофры с банкнотами перед собой на манер щитов-скутумов древнеримских легионеров. Они немного прошлись и огляделись, прислушиваясь к звукам внутри склада…
— Можно!"
"Следующими границу света и тьмы переступили сдавленно покряхтывающие чиновники императорского Двора — пыхтящие и потеющие по той простой причине, что основная тяжесть по выгрузке и переноске увесистых сумок легла на их непривычные к таким нагрузкам плечи.
Но ничего, справились! Рассчитав и отпустив извозчиков, в темноту шагнул знатный почерковед Семен с чемоданчиком наперевес: за ним последовали Михаил Романов и князь Агренев — за которыми почти сразу же любезно захлопнули калитку. С внешней стороны, ага. И судя по лязгу, не поленились поверх засова еще и замок накинуть.
