И все равно, «пивная» нотка нет-нет да и прорывалась через аромат превосходной арабики…
— Прошу принять от меня в дар!
В руках серба сверкнул богатой золотой насечкой и отполированным резным прикладом — турецкий дульнозарядный кремневый штуцер века этак… Пожалуй, семнадцатого? И даже ближе к его началу, а не к середине или концу.
— О-о, благодарю вас, Савва Дмитриевич!
Генерал от удовольствия аж прищурился, посчитав обращение по имени-отчеству за добрый знак.
— Позвольте и мне…"
"Григорию от болгарина досталось ружье ничем не хуже первого, разве что золота в чеканке было поменьше — зато в прикладе там и сям виднелись разноцветные камешки.
Но гораздо больше урожденного оренбуржского казака порадовал старинный янычарский ятаган, который он принял из рук Его превосходительства Савы Груича: осмотрев хищно изогнутый дамасковый клинок, он отошел чуть в сторонку и резко крутнул его вокруг себя, пластая апрельский воздух:
— С-ш-шух!
Теперь надворному советнику хотя бы не надо было притворяться, вымучивая из себя приветливую улыбку для гостей.
— Хорош… Благодарствуем!
Коротко кивнув, серб со вздохом заметил:
— В свое время он пролил немало невинной крови…
Князю Агреневу достался от второго из «Превосходительств» не менее примечательный клинок: турецкий клыч[1] коленчатой булатной стали, причем в прекрасной сохранности — хотя по заглаженым царапинам на обухе клинка было заметно, что тот не всегда скучал в ножнах. Увы, несмотря на прихотливый узор красивой золотой чеканки по «телу» сабли, и ее примечательную рукоять слоновой кости с выемками под пальцы, новый хозяин остался верен своей пусть не столь «породистой» — но определенно любимой офицерской драгунской шашке с анненским темляком… Впрочем, на этом подарки не заканчивались: заметив, что раритеты семнадцатого века особого впечатления не произвели, сербский дипломат зашел с более весомых козырей — усевшись за стол, он достал из своей папки конверт веленевой бумаги и со значительным выражением лица вручил его блондинистому визави.
Присевший за стол чуть позже, Радко Димитриев поступил точно так же: ну, разве что конверт был немного иной формы, да сама записка от министра народного просвещения генерала от инфантерии Ванновского — уступала объемом рекомендательному письму нынешнего главы Военведа генерал-лейтенанта Куропаткина. Пока хозяева знакомились с содержанием обоих посланий, гости внимательно отслеживали их реакцию, пытаясь понять — насколько убедительными оказались эти бумажные аргументы.
