Алиса-то, скажу вам по секрету, уж больно девушка склочная. А с вами, — он опять с заметным удовольствием оглядел Светлову, — мы уживемся.
— Вот и уговорите Анечку, — заметила Алиса, подмигивая Светловой. У них был уговор, что она постарается оставить Светлову наедине с хозяином Федуевки.
— Вы ведь у нас соловей. Патриот этой местности. А я пока на кухню загляну к вашей кухарке. Все хочу ее расспросить — уж больно она хорошо огурцы солит!
И не дожидаясь разрешения, — Алиса, как уже сообразила Светлова, видно, вообще не привыкла дожидаться от кого бы то ни было разрешений! — зеленоглазая блондинка исчезла из комнаты.
— Батюшки! — изумилась Светлова, оглядывая стены. — Да у вас библиотека на французском?!
— А как же? — с огромным удовольствием подтвердил кудрявый хозяин. На лице у него было просто написано: ""У нас, в девятнадцатом веке — и по-русски?
Это только лакей Петрушка…""
— Неужто читаете?
— Пока еще нет, — скромно потупился Федуев, сдувая невидимые пылинки с рукава своего бархатного сюртука.
— Но готовлюсь, изучаю.
Он погладил бакенбарды.
— А кто это?
Светлова обратила внимание на портрет женщины в старинном чепце: скуластое лицо, простое и безыскусное… Таким же безыскусным бывает вид из деревенского окошка… Полоска неба, полоска поля, лужа, серый от дождей забор, куры…
— Эта Анна Павловна Адуева, — важно объяснил хозяин дома.
— Кто?
— Простая русская помещица, соль земли русской, женщина, вобравшая в себя всю мудрость жизни.
— Но ведь это не реальное лицо, а литературный персонаж.
Так зовут мамашу Александра Адуева из романа Гончарова «Обыкновенная история». Верно?
— Угадали.
— Но ведь эта женщина вымысел, не так ли?!
— Иной вымысел больше похож на правду, чем сама жизнь. Я попросил одного художника, очень дорогого, надо заметить — у него картины и в Лондоне, и Нью-Йорке продаются, — и он увидел Анну Павловну такой!
— Но…
— Я поклоняюсь этой женщине, — продолжал Феликс Иванович. — Сама того не ведая, она знала формулу счастья. Вот послушайте, что говорит она сыну, который хотел покинуть деревню свою Грачи ради городской жизни.
Федуев открыл застекленную дверцу книжного шкафа, достал томик Гончарова и безошибочно открыл его на нужной странице:
— «Зачем ты едешь? Искать счастья? Да разве тебе здесь нехорошо? — начал читать с выражением кудрявый Феликс Иванович. — Погляди-ка, какой красотой Бог одел наши поля. Вон с тех одной ржи до пятисот четвертей соберем, а вон и пшеничка есть, и гречиха.
