Сколько труда, искусства, таланта и постоянных усилий интеллекта нужно было, чтобы на каменном пятачке создать республику, процветавшую полтора тысячелетия — с мощным флотом и несметными сокровищами, позволявшими откупаться от врагов и завоевателей, да еще и приобретать новые земли. Никаких войн — только деньги, ум и искусство дипломатии, ну и торжество демократии. Верховного правителя — князя — выбирали всего на месяц. Бедняга даже, наверное, не успевал разобраться, как открываются потайные ящички секретера в кабинете княжеского дворца, который каждый месяц переходил в новые руки.
Никому никаких особых привилегий, никакого особого почета. Самому прославившемуся за особые заслуги перед республикой сенатору — долго думали! — но все-таки, кряхтя и сомневаясь: а не будет ли это в ущерб демократии? — поставили памятную доску. Лет через тридцать после его смерти… Памятную доску с совершенно удивительной надписью: «Исключительно умному сенатору!» Светлова подумала: если на ее родине когда-нибудь найдется государственный деятель, которому можно будет поставить такую мемориальную доску — родина наконец сможет вздохнуть с облегчением.
И вот этот удивительный город и можно было как на ладони рассмотреть, гуляя по крепостной стене.
Однако на ночь стену вокруг Старого города «закрывали». А билеты для посещения начинали продавать в девять утра.
За десять минут до открытия Светлова уже стояла у чугунных, решетчатых и запертых на замок ворот, за которыми начиналась лестница, ведущая вверх, на крепостную стену.
Ровно в девять прибежал запыхавшийся старичок и с почти детским школьным вздохом облегчения — «не опоздал!» — отомкнул тяжелые ворота и продал Ане первый билет.
По утреннему холодку Светлова забралась на крепостную стену.
Кроме нее — никого.
Что и говорить, решение встать пораньше было не самым глупым: и прохладно, и не тесно. Днем-то по стене ходили вереницей целые толпы туристов."
"Светлова огляделась, замирая от непривычной высоты — все-таки это ни мало ни много высота многоэтажного дом.
Вид, как говорится, с птичьего полета.
И идешь себе по узкой каменной дорожке, как какой-нибудь средневековый дозорный: слева оранжевая черепица крыш и узкие — словно торт нарезан — щели каменных улиц. Справа бездна — море до горизонта.
Голова кружится, как подумаешь о том, чтобы посмотреть вниз!
Но все, что опасно, как раз и притягивает…
Светлова огляделась. Стена — и далеко впереди, и, насколько хватало взгляда, позади была еще по-утреннему пустынна.
