Милый, славный, интеллигентный…
Прелесть был, а не мужчина… Но как только чуть-чуть веяло перспективой брака… семьей, детьми, узами и прочим… тут же впадал не то что в панику — в стоящую истерику!
— Да-да… Этот тип мужчин встречается довольно часто…
— А Лидочка, представьте, возьми да и роди! Костя был просто в шоке тогда, а Лидочка — само смирение… Ну, не хочешь, Костик, не женись. И как-то они так устроились, что все осталось по-прежнему. Костя холостой, Лидочка не замужем, а Лидочкин сын, Стасик, как бы от непорочного зачатия, вроде как Костя тут и ни при чем.
Хотя все, Конечно, отлично знали, что Лидочка от него родила.
И жили, заметьте, очень дружно. Только мальчику не следовало знать, что Погребижский его отец. Он всегда называл его Константином Иннокентьевичем.
— А как ко всему этому относилась Мария Иннокентьевна?
— Ну, как она могла относиться? Не вмешивалась. Как идет, так и идет…
Только всегда очень заботилась о Стасике, проявляла к нему всегда какую-то особенную предупредительность, внимание и доброту.
Словно хотела загладить вину за то, что мальчик оказался в таком странном положении. Живет рядом с отцом."
"Ситуация, над которой никто всерьез не задумывался, — жили, как получалось! И всех все вроде бы устраивало… И Костю, на холостяцкий статус которого никто не посягал. Марию, которую, кроме ее книжечек, ничего больше не интересовало… И, в общем-то, Лидочку. Ведь она имела то, что хотела. Видите ли, есть такой сорт женщин, для которых главное — служение любимому человеку — это основное занятие в жизни.
— А Стасика? — прервала ее Аня.
— Что — Стасика?
— Стасика такое положение вещей устраивало?
— Стасика? — Елизавета Львовна задумалась. — Даже не знаю, милочка…
Честно говоря, отчего-то никогда не приходило в голову этим поинтересоваться…
Помню только, Стасик вышивал хорошо. У него это получалось. Да и врачи советовали — мальчик, мол, нервный, а такое занятие, говорят, успокаивает. Но кажется, он всем вроде тоже был доволен, как и его мама.
«Н-да… странный нервный мальчик… слова против никому не скажет, всем доволен, как и мама, сидит, вышивает…»
— А с собаками он как?
— С собаками? — удивилась золовка Елизавета Львовна. — Право, не припоминаю.
Светлова подумала, что было бы неплохо задать этот вопрос самому Стасику.
Словно угадав ее мысли и отвечая на это невысказанное пожелание, Елизавета Львовна заметила:
— Вообще-то он уехал. Года два назад.
— Далеко?
— В Аргентину.
