— Зомби? Думаю, если бы это случилось — это был первый случай в истории культа Вуду! Но, извини, ничего определенного не могу сказать тебе на этот счет…
— Все шутят, — вздохнула Светлова. — А если серьезно? Есть какое-то объяснение? Не мистическое? Они и в самом деле мертвецы?
— Ну, считается, что все дело в порошке, который изготавливают гаитянские колдуны. В его состав входит с десяток ингредиентов…
— Какие-нибудь сушеные жабы?
— Вот-вот! Морская жаба-борджиа там и вправду есть. Но самое главное, рыба-двузуб.
В ней содержится тетрод отоксин. Это сильнейший природный нервно-паралитический яд. Колдуны используют дозировку, которая не приводит к летальному исходу, но погружает человека в кому, похожую на летаргический сон.
— Да?!
— В таком пограничном состоянии зомби могут существовать десятилетиями.
Время для них словно останавливается. Эти живые трупы все сознают, но у них нет чувств и памяти.
— Вот как?
— Зомби были не только невольниками на плантациях. Из них состояла целая армия, а диктатор Франсуа Дювалье использовал их как помощников и шпионов.
— А на Гаити можно купить такой порошок?
— Наверное…
— И услуги колдуна?
— Думаю, да.
— А в Москве?
— А в Москве теперь, как ты знаешь, есть все. То, что можно купить везде, то продается и в Москве.
— Понятно.
— А тебе бы вообще-то надо отдохнуть. Мне кажется, ты сильно переутомляешься.
— Хорошо, пойду, пожалуй, спать, — согласилась Светлова.
«Вообще, она какая-то странная, — размышляла Светлова, оставив мужа в покое.
— Не то чтобы заторможенная… Но что-то в ней не так!»
Теперь Светлова вдруг пришла к выводу, что при общении с писательницей у нее постоянно было ощущение какой-то неестественности.
Новое объяснение, которое придумала было Аня, выглядело так: писательница Погребижская впала в безумие и в финальной стадии своей болезни косит народ налево и направо… А Лидия Евгеньевна покрывает ее преступления, потому что должны появляться новые приключения Рика.
Это их хлеб.
А как, спрашивается, Погребижская тогда на этой самой «стадии» пишет?
Ну, наняли кого-то, решила было Светлова — писать за нее.
Но теперь Анне казалось, что и это «объяснение» ничего не объясняет. Уж слишком разительны были изменения, происшедшие с Погребижской.
А что, если болезнь завершилась, как и предполагал Милованов, летальным исходом? И в обозначенный им срок?
«О, нет! Я так скоро свихнусь, — вздохнула Аня.
