— Вот те раз…
— Эта женщина-эксперт мне даже все рассказала… Как народ в этом «железном веке» жил, как трудился… У них в жилище, оказывается, вдоль стен были полки, а на них как раз и стояли такие вот горшочки. Ну, а в них хранилось масло, вино, зерно… Интересно, правда?
— Правда, — согласилась Светлова.
— Ну, а еще интереснее то, что музей мне за этот горшочек невзрачный три тысячи долларов заплатил. А вы спрашиваете, не выбросила ли я дедушкины бумаги?! Что же я, дура — их выбрасывать? Как же я буду выбрасывать, если я не знаю, что это? Согласны?
— Согласна, — радостно поддержала разумную Нюшу Светлова.
— Вот вы, например, заплатите мне сейчас за доступ к дедушкиному архиву, как хранителю, долларов пятьдесят… Ну, полагается же хранителю?
— Думаю, да…
— И вот уже, считай, мои старания начинают окупаться. Правда?
Ну, и Нюша, ну, и поколение пепси! Светлова восхищенно смотрела на свою собеседницу:
— Нюша… Вы хотите сказать, что все записи, которые вел доктор Милованов, в целости и сохранности?
Внучка Милованова улыбнулась загадочной улыбкой Джоконды, что в данном контексте, видимо, означало: «Гоните бабки — и сами убедитесь!»
Картонные коробки, битком набитые бумагами доктора Милованова, были извлечены из кладовки, и Светлова засела за изучение.
Времени это потребовало уйму. Хорошо хоть, что в записях доктора, благодаря его педантичности, ясно прослеживалась система, а то Светлова провозилась бы и дольше.
Но, то, что Анна в итоге обнаружила, очень сильно ее озадачило.
Получалось, что стоило копаться в пыли и разбирать докторские закорючки — почерк у старика был не очень… Настоящий докторский почерк — таким только рецепты писать и диагнозы — ничего не поймешь!"
"В общем, это было настоящее открытие. Судя по записям доктора, Погребижская неизлечимо больна.
Во всяком случае, именно это следовало из диагноза Милованова.
И Светловой даже показалось, что кое-что она теперь поняла. Еще далеко не все, но уже кое-что.
Глава 19
По счастью, золовка Погребижской, Елизавета Львовна, в санаторий пока больше не собиралась.
И Светлова снова набрала ее номер.
Трубку сняли.
— Елизавета Львовна! А вы случайно не знаете, на каком кладбище место у Погребижских?
— На Введенском, — оживилась золовка. Тема похорон, безусловно, была интересна Елизавете Львовне так же, как и тема болезней. — Там, где похоронен Константин Иннокентьевич Погребижский, брат Марии Иннокентьевны… И родители их там.
