Прекрасно осознавая, что Ольга в порыве мести не оставит ему никакой надежды выжить, мулат собрался с силами и стал карабкаться по кочкам, стараясь как можно плотнее прижиматься к земле. Однако Ольга уже резво следовала за ним, внимательно обходя опасные места и грациозно перепрыгивая по кочкам. Ей хватило нескольких минут, чтобы оказаться над истекающим кровью предателем. Садовник обреченно впился в нее мутным взглядом.
– Что скажешь, Жак? – издевательски наклонилась она к своей жертве. – Я, наверное, так крепко спала, что ты не смог меня разбудить? Я вижу, у Жака болит ножка.
Ай-яй-яй, бедный мальчик. Не надо так быстро бегать по болоту – можно ведь и поскользнуться.
– Не надо… не стреляй… – задыхался от боли и ужаса садовник, видя холодные и безжалостные глаза своей недавней любовницы. – Ты ведь помнишь, мы с тобой хотели… мы хотели убежать… вместе… и быть счастливыми… и наш ребенок…
– Я-то помню! – властно перебила его Ольга. – А вот ты, кажется, забыл. И ушел, даже не попрощавшись. Это ведь невежливо.
Наверное, у нашего Жака было трудное детство, его не научили вежливости нехорошие дяди и тети.
Детство у садовника Жака и вправду было тяжелым, но даже подростком в лагосских трущобах он не подозревал, что у него наступит такой мрачный финал."
"– Но ведь я хотел, чтобы было как лучше… Я же хотел помочь тебе!..
– И поэтому украл алмаз, бросив меня посреди джунглей наедине с Онигминде?! Великолепная помощь! – злобно расхохоталась Сытина.
Она просто кипела от переполнявшей ее злобы.
Глаза Жака, полные страха и мольбы, читали в ее лице только одно: смертный приговор.
– Нет, нет, все это не так! – пытался говорить он плохо слушающимся его языком. – Ты просто не понимаешь…
Яростный взгляд Ольги заставил мулата замолчать.
– Я все прекрасно понимаю. Подонок. Встреть достойно хотя бы свою смерть. Ты заслужил быть утопленным, но я помогу тебе избавиться от лишних мучений. Видишь, какая я добрая?
– Ольга!
Рев гиппопотамов заглушил несколько выстрелов. Потеряв над собой контроль, Сытина не могла отказать себе в наслаждении отвести душу.
Она выпускала пули в тело распростертого перед ней мулата. Выпустив перед этим все, кроме одного патрона, мимо головы Жака, Ольга приставила дуло винтовки ко лбу садовника. Обезумевший от боли и страха, тот из последних сил попытался схватиться за ствол, как будто надеясь вытащить свою жизнь из этой чудовищной трясины. Но выстрел разнес его череп, и руки безвольно упали на обмякшее тело.
