На садовнике красовался стандартный наряд искателя экзотических приключений – майка защитного цвета без рукавов, кожаные наручи, плотные походные штаны, широкий кожаный пояс со всяческими инструментами и запасными патронами, походные офицерские берцы и армейский военный жилет. Убранство Ольги Сытиной было немного проще: мягкие сапоги без каблуков, матерчатые штаны, гольф-безрукавка, кожаный ремешок с ножом и черный короткий жилет с небольшими кармашками для всякой всячины.
Наконец расположившись для ночлега, они решили немного перекусить, благо, что припасов у них было достаточно.
За ужином они хотели обсудить план дальнейших действий с учетом довольно сложной обстановки.
Тихо плескалась вода неподалеку, навевая расслабленные и неторопливые мысли. Но им было не до них. Ольга и Жак должны были быть предельно собранными и готовыми ко всему. Отдохнуть можно и чуть позже, когда удастся выбраться из этой дыры…
Первым подал голос мулат, старательно пережевывая мощными челюстями кусок мяса:
– Ты знаешь, а ведь все не так уж плохо вышло.
По крайней мере, мы живы и у нас есть алмаз. Только вот ума не приложу, как мы из этой глухомани доберемся до Лагоса…
Девушка взглянула на него из-под копны взлохмаченных русых волос:
– Как? Не знаю… Наверное, сами.
– Но ведь ты в таком положении, – начал Жак. – Я сомневаюсь, что…
Ольга жестко пресекла попытку себя пожалеть:
– Не надо сомневаться, со мной все в порядке. Я всего лишь на втором месяце. – Ее лицо выражало решимость. – Тем более что от берега сюда мы добрались – почему же мы не доберемся отсюда до Лагоса?
Жак глубоко вздохнул:
– Да, ты права.
Придется выбираться самим. Слушай, а что ты говорила по поводу того, что есть возможность отвадить отца от дальнейших поисков нас?
– Да, есть такая возможность. – Ольга улыбнулась и нежно поцеловала садовника в губы. – Кроме алмаза, есть еще кое-что, способное заинтересовать папу. И не только его. Главное – нам сейчас отсюда выбраться, а там уж я быстро организую этот вопрос.
Африканец шутливо поморщился:
– Ну и не стыдно тебе шантажировать собственного отца? Ведь это так жестоко!"
"– А с каких это пор ты стал такой благородный? – вырвалась из его объятий девушка и притворно сдвинула брови.
– Небось, когда ты по ночам влезал в мое окно, думаю, не очень-то заботился о своем моральном облике…
Они дружно засмеялись, вспомнив забавный момент из их общей биографии.
– Да, твой папочка и представить себе такое не мог, – покачал головой Жан.
