Сообщил своим спутникам, что прогуляюсь: покажусь соседям.
Сказал Котовой:
— Иди за мной. Я тебя кое с кем познакомлю.
— С кем? — спросила Лена.
— Сейчас узнаешь.
Я вышел в коридор. Бросил взгляд через плечо — проверил, что Котова последовала за мной. Подошёл к шестому купе, постучал в дверь. Убедился, что Лена вышла в коридор, поманил её к себе рукой. Котова неуверенно улыбнулась, выполнила мою просьбу. Я взял её за руку и сдвинул дверь шестого купе в сторону. Услышал тихие голоса, которые тут же смолкли.
Сидевшие в купе около стола люди повернули в мою сторону лица: два худых похожих друг на друга черноволосых подростка и женщина пенсионного возраста.
Я поздоровался с ними и порадовал известием, что я их сосед. Похлопал по верхней полке рукой, заявил: у меня билет на двадцать четвёртое место. Отметил, что и подростки, и женщина не пришли в восторг от моего сообщения. Только младший из парней (он смотрел на меня с любопытством) сдвинулся ближе к окну, словно освобождал для меня место.
Второй парень (серьёзный и неприветливый с виду) скрестил на груди тонкие руки и нахмурился. Седовласая женщина улыбнулась и устало вздохнула.
Я чуть посторонился — взгляды моих соседей по купе сместились на замершую позади меня Котову.
— Знакомься, Лена, — сказал я. — Это братья Смирновы.
Подростки и женщина вновь перенесли фокус своего внимания: они снова уставились на меня.
— Вот это Павел. Ему четырнадцать лет.
Я показал на старшего парня.
— А это Никита. Ему уже исполнилось двенадцать."
"Теперь я показал на младшего, который сидел под моим спальным местом.
— Здравствуйте, — произнесла Лена.
Седая женщина и подростки её словно не услышали — они не спускали с меня глаз.
— Откуда вы нас знаете? — спросил Паша. — Мы с вами знакомы?
Я почувствовал, как моё сердце при звуках его голоса пропустило удар. Парень смотрел на меня без испуга и словно вызывающе. Он убедил меня этим взглядом, что я не ошибся: передо мной сейчас действительно был тот самый Паша Смирнов, которого Артурчик прозвал Мирным за его колючий характер, и которому мы в тысяча девятьсот девяносто втором году поставили мраморный памятник в полный рост на Ваганьковском кладбище.
На том памятнике Мирный смотрел хмуро, исподлобья: в точности, как делал это сейчас.
— Мы не знакомы, — ответил я. — Это фокус такой. Называется «чтение мыслей».
