Когда приедем на улицу Щорса. Другого варианта я не вижу.
Котова кивнула, взяла из тарелки кусок желтоватого сыра, откусила от него кусок. Жевала, задумчиво смотрела на украшенное грязными пятнами оконное стекло. Морщина у неё на переносице стала глубже.
— Мы позвоним в службу газа, — заявила Лена. — Ноль четыре. И сообщим об аварии.
Я покачал головой.
— Ни в коем случае. Забудь об этом. Никому мы не позвоним.
— Почему? Ведь он же сказал, что слышал хлопок. А потом всё вспыхнуло. Это был газ. Я в этом почти уверена.
Котова ткнула пальцем в «документ». Подняла на меня глаза.
— Мы сами не устраним неисправность, — сказала она. — Или ты справишься?
— Даже не попытаюсь, — ответил я. — И тебе не советую. Мы никуда не звоним и ничего не исправляем.
— Почему? Ведь случится пожар.
— Обязательно случится. Не в этом году, так в следующем. Но именно седьмого ноября.
Лена постучала ладошкой по моим записям.
— Ведь он сказал, что там всё сгорит. Люди останутся без квартир и без вещей…
— Люди останутся живы, — перебил я.
— Вещи они купят новые. Документы восстановят. А квартиры отремонтируют.
— Но… почему? Сергей, ты представляешь, каково им придётся?
Я вздохнул.
— Точно так же, как и твоей семье после того случая с самолётом. Это печально. Но не трагедия.
— Не трагедия? — переспросила Котова.
— Мы живём в Советском Союзе, — сказал я. — Тут людей не оставляют на улице.
Ухмыльнулся и добавил:
— Вот только мы пока не научились воскрешать умерших.
Лена вскинула брови.
— Но ведь никто не умрёт, если пожар не случится, — сказала она. — Разве не так?
— Вот именно это слово меня и смущает: «если», — ответил я.
Котова положила на тарелку недоеденный сыр и попросила:
— Серёжа, поясни, пожалуйста. Я не поняла.
— Всё просто. Как в математике для начальных классов. Если мы изменим условия задачи, то с большой вероятность изменится и ответ.
Я развёл руками и сообщил:
— Во-первых, мы не уверены на сто процентов, что взорвался именно газ. Во-вторых, далеко не факт, что люди из газовой службы приедут оперативно и ликвидируют неисправность.
В-третьих, нет никакой гарантии, что мы сохраним после этого звонка инкогнито, и у нас не потребуют объяснений. Понимаешь, к чему я веду?
— Не совсем.
— Объясню иначе, — сказал я. — У нас сейчас есть определённые условия задачи. И её ответ, который нам заранее известен. И этот ответ заключается не только в том, что седьмого ноября погибнет Нюра Иванова и её сыновья.
