Мы еще до храма не добрались, а я уже задыхалась в черном платье и мысленно завидовала Эбигейл, одетой в нечто отвратительно-желтое с рукавами-фонариками, но явно сшитое из тонкого хлопка. Тут она решила меня добить и расправила кружевной зонтик с желтой оборочкой. Спица ткнула мне в макушку, и из идеально зачесанного пучка вылез неприличный «петух».
– Извини, Дороти, – всполошилась девушка, продолжая тыкать зонтиком.
– Ничего, – сквозь зубы процедила я, приглаживая волосы влажной пятерней.
– Тебе, верно, припекает? Держи зонт?
– Я? Зонт? – даже в страшном сне не представляю, как спрячусь под кружевным пылесборником…
Не надо поступаться принципами, иногда их можно чуточку откорректировать.
Оказалось, что я была слишком предвзята, зонт действительно неплохо прятал от солнца. Жары, конечно, не умалял, но хотя бы позволял избежать солнечного ожога. Где это видно, чтобы черные ведьмы ходили с облезлым носом и щеками, похожими на спелые помидорины? Стоило и себе такой прикупить. Конечно, на черный день и черного цвета.
И спрятать в кладовке, чтобы не увидела кузина.
Сельский храм с остроконечным длинным шпилем, как и положено святилищу светлой Богини, стоял на развилке дорог, и к нему на утреннюю молитву уже тянулись прихожане с букетами цветов. При появлении Флинта народ удивленно зашептался, принялся отвешивать приветственные поклоны. Подозреваю, что арендаторы уже пару раз мысленно отпели хозяина Кросфильда, а тут он появился во плоти, живой и поздоровее многих."
"Дядька, судя по всему, любил порисоваться на публике.
Держа Эбби под локоток и опираясь второй рукой о трость с набалдашником, он прошествовал в храм, попутно здороваясь со знакомыми. Следом чинно шла я, не торопясь проникнуть в стан врага, и чувствовала, как по жаре в закрытых туфлях на высоких шпильках растираю в кровь пятки.
Сквозь раскрытые настежь двери храма виднелись ряды простых лавок, стоявших полукругом возле мраморной статуи светлой Богини. Прежде чем проникнуть на вражескую территорию, я помедлила, пропустила суетливое семейство с выводком рыжеволосых детишек, измученных неудобными парадными одеждами и узкой обувью.
– Беспокоишься, что душа просветлеет? – раздался над ухом насмешливый голос Уильяма. Надеюсь, он понимал, что играл с огнем, ведь во время жары я становилась ужасно чувствительной к сомнительным шуткам.
– Разве ты не в курсе, что у черных ведьм нет души? – едва слышно, чтобы не привлекать внимание прихожан, парировала я.
– А на самом деле?
– На самом деле.
