– Эбби сейчас и господину Картеру тоже понесла. Будет жаль, если он не угостится таким деликатесом.
– Полагаю, он тоже придет в восторг… – пробормотала я, лихорадочно соображая, как отказаться от коронного блюда, не обидев повара, явно обладающего исключительно тонкой душевной организацией, но меня обогнали. Раздался звучный хруст, когда зубы Имоджен впились в несчастное жабье тельце, и над столом повисла оглушительная тишина.
– И как? – затаил дыхание Жюль.
– Браво, господин повар, – улыбнулась она, обтирая губы салфеткой.
– Похожа на курицу.
Темная Богиня, как мог один питомец есть другого питомца? Я стрельнула в жующую девицу злобным взглядом, мол, подавись, людоедка. Она испуганно замерла, побледнела, а потом захрипела страшным голосом:
– Воды!
Народ растерялся, и пока слуги бросились бестолково суетиться, а Уильям наливать воду из графина, через стол я заботливо протянула свой пригубленный стакан:
– Держите и будьте честны. Да будет так.
Скорее всего, Имоджен настолько испугалась, что приняла бы из чужих рук любую посудину, лишь бы ней плескалась вода.
Она пила большими глотками, под моим внимательным взглядом и вряд ли понимала, что прямо сейчас подхватила любимое проклятье бабки Примроуз, а глава клана Нортонов знала толк в пакостях. Бабка не уставала повторять, что худшим проклятьем для людей являлась невозможность соврать. Обезоруживающая честность была беспощадна и рушила жизни, как карточные домики.
– Светлая Богиня, госпожа Имоджен, вы в порядке? – Флинт не на шутку испугался.
– Как я могу быть в порядке, – прохрипела она, – если эта проклятущая жаба встала поперек горла? Гадость редкостная! Прожевала, только чтобы вашу провинциалку подразнить. Флинт, у вас отвратительный повар, как раз под стать дому. Вилли говорил, что в Кросфильде есть мыловарня? Вот! Выгоните это усатое недоразумение из кухни и отправьте на мыловарню… – осознав, что все обитатели дома таращатся на нее с немым ужасом, Имоджен закрыла рот и с превеликой осторожностью отставила стакан.
– Я отказываюсь это слушать! – взвизгнул Жюль и вылетел вон из столовой.
За ним вдогонку бросилась Мэри, неразборчиво причитая на ходу.
Ошарашенная собственным словоблудием гостья с опаской покосилась на Флинта и пробормотала:
– В смысле, я хотела сказать…
– Ты уже достаточно сказала, – в звенящей тишине процедил Уильям.
Не глядя, он подхватил стакан с проклятой водой и поднес к губам, видимо, хотел запить резкости в адрес бесцеремонной любовницы, готовые сорваться с уст.
