– Господа, – громко вымолвил Флинт, разбудив заснувший зрительный зал, – предлагаю сделать перерыв в нашем концерте и пожаловать в столовую. Вас ждут закуски от шеф-повара Кросфильда.
Музыка в ценителях творчества пробудила не только любовь к искусству, но и нормальный, здоровый аппетит. Мы опомниться не успели, как разноцветный хвост гостей уже втянулся в холл.
Ко мне подошел Флинт.
– Милая, а где твой брат?
Видимо, у меня была такая судьба – искать пропавших в самый неподходящий момент братьев.
– Я его найду.
– Не задерживайся. – Он пожал мне руку. – После перерыва твоя очередь.
– А может, в следующий раз? – осторожно предложила я сэкономить золотые на замене окон в особняке.
– Боюсь, что следующего раза не будет, – по-доброму усмехнулся Флинт. – Этот самый последний.
Ни в столовой, куда переместилась толпа гостей, ни в малой гостиной, ни в кабинете Барнса не было. Когда я собиралась подняться на второй этаж, то услыхала двух сплетниц. Они вольготно развалились на антикварной кушетке, пили душистый чай из фарфоровых чашек и с наслаждением перемывали косточки дорогому пастору Грегори.
К слову, сам падре, присыпавший фингал рисовой пудрой, что-то вещал пастве в столовой рядом с фуршетными столами и пользовался немалым успехом.
– А знаете, как этот сектант синяк свой получил? – фыркнула одна дамочка. – Он заявил, что в Лиз Гризли вселился темный дух, подкараулил, да и окунул ее с головой в фонтан. Говорят, чуть не утопил. Еле оттащили. Лиз кричала на все поместье, а потом лакей шибанул пастора лопатой.
По голове. Конечно, потом выяснилось, что отец Грегори наколдовал целый фонтан святой воды.
– Но синяк-то под глазом.
– А потом черенком – в глаз. Говорю же, сектант.
Я резко затормозила, решив, что пять минут в поисках Барнса ничего не изменят. С падре мы прожили больше недели бок о бок, ели жареных лягушек, воровали кровяную колбасу из хозяйственного чулана и едва не лишили дом штата прислуги. Разве можно столь ярого идейного врага дать в обиду?
– Дамы, – мило улыбнулась я.
– Может быть, вам подлить чаю?
– Ох, деточка, было бы неплохо, – прокудахтала одна, протягивая мне опустевшую чашку. – И принесите тех славных канапе с креветками. Чудесная закуска.
Плеснув чаю, я вернулась обратно к сплетницам.
– А канапе? – последовал немного возмущенный вопрос.
– Закончились, – соврала я и указала на безвкусную нитку прозрачных стеклянных горошин, украшавших шею противницы: – Какие милые хрустальные бусы.
