И тут, не видя ничего перед собой, любитель насекомых с бешеным воплем вырвался из кустов.
– Гадюка! – орал Барнс так, что крик, верно, слышали даже в особняке.
Не разбирая дороги, он ринулся в сторону ручья.
– Осторожнее, обрыв! – с предупреждением бросился следом Картер, но не успел. Раздался затихающий писк, а следом звонкий плеск.
Выскочив из шатра, мы дружно наблюдали, как энтомолог с отчаяньем бездарного циркача изображал утопление. Глотал воду и поднимал фонтан брызг. Точно всю рыбу перепугал местным рыбакам!
– Я в сетях запутался! Тону! – захрипел он.
– Дорогой брат, ты не утонешь! Там по коленки, – заявила я, глядя на пенистые ковыряния страдальца.
Лакеи выловили наглотавшегося воды любителя мошек, и на счастливом спасении пикник было решено закончить, пока никто больше не свалился в воду или не умер от яда гадюки."
"Во дворе нас встретил Уильям. Флинт внимательно следил за выгрузкой из окна библиотеки, как будто боялся кого-то в итоге недосчитаться. Из экипажа мы выходили по очереди.
Сначала с непроницаемым видом и с растрепанной, как у взбалмошной куртизанки, головой вылезла Эбигейл. Следом, прихрамывая на одну ногу и прижимая к груди чехол с сачками, выкатился Барнс в просохшей неровными кляксами одежде. Лакеи хоть и выглядели целенькими, но икали от страха.
– Бабочек не поймали, – резюмировал Уильям, помогая мне сойти на дорогу.
– Выбрать не смогли, – пробрюзжал в ответ Картер, украшенный кривой царапиной поперек щеки.
– Раз все выжили, то поездку можно считать удачной, – философски рассудил старший брат.
– Как вам пикник, дорогая невестка?
– Было… терпимо, – сухо согласилась я, оправляя помятое платье в горох. – Пикники веселее прогулки по болотам, но точно хуже ужина с жареными лягушками. К тому же я заработала денег. Много. Правда, Картер?
– А ты не преминешь напомнить, – огрызнулся он.
– Просто свадьба свадьбой, конечно, но оплату услуг никто не отменял.
– Каких еще услуг? – с разнесчастным видом вклинился в спор Барнс, но, не дождавшись ответа, бросился следом за Эбигейл: – Дорогая Эбби, я не хотел, чтобы получилась такая петрушка! Я цветки лишку переопылил, бабочки и слетелись.
– Это, похоже, я с вами лишку переопылилась, раз взяла в руки сачок! – отрезала она, не поворачивая головы, и злобной фурией влетела в дом. Барнсу ничего не оставалось, как проковылять следом.
Тут в высокие кованые ворота, поднимая пыль, вкатила карета с помпезным гербом соседской семьи на дверце.
