Пока слуги несли чай, мужчины обсуждали урожай, коров и историю уверовавшего отца Грегори, на что тот важно кивал, но ни одна сволочь не подумала назвать нежданного гостя по имени. А когда принесли чай, то Эбби встала со стула:
– Я разолью.
– Нет! – выпалила я, смерив воспитанницу Флинта многозначительным взглядом. – Разолью я.
– Мне совершенно не хочется пить, – тут же заявил Картер.
– Я тоже воздержусь, – согласился Уильям.
– А я с удовольствием выпью чашечку, – шмыгнул носом брат Дороти и добавил, указав в вазон с выпечкой: – С печенюшечкой.
Так торопился, что даже времени перекусить по дороге не нашлось."
"Ни одна черная ведьма никогда не упустит случая шепнуть в чашку какую-нибудь гадость! И если Флинт, относившийся к причудам Дороти с завидным терпением, пил обычный чай с пятью чаинками, просочившимися через ситечко, то Эбигейл досталось заклятье мертвого сна, чтобы не храпела, как дикий медведь. И не шевелилась. Короче, походила на мертвую хотя бы одну ночь.
А пастора Грегори за каждую пинту святой воды, выплеснутую мне в лицо, ждало заклятье «пролитого питья».
Смотреть на него, пытавшегося сделать хотя бы крошечный глоток, было сплошным удовольствием. Святой отец поднес чашку к губам, но забыл открыть рот. Напиток потек по подбородку. Едва бедняга попытался снова отхлебнуть, как пролил чай на рясу. К счастью, никто из Брентов не обратил внимания на некоторую неловкость обычно ужасно неуклюжего святого отца.
– Что же со мной такое? – пробормотал пастор.
Прелесть, а не проклятье! Помнится, последний человек, проклятый мной подобным образом, измучился за день от жажды и сиганул в реку. Откуда больше не выплыл. Конечно, никто не рассчитывал на подобный удачный финал для борца с силами зла, но когда он с обиженным видом разглядывал дно опустевшей чашки, до капли пролитой на одежду, то я чувствовала себя полностью отмщенной.
– Отец Грегори, может быть, еще чаю? – не без ехидства уточнила я и скосила глаза на чайник.
– Воздержусь, – отозвался он с чинным видом и незаметно провел ладонью по мокрому одеянию, видимо, ткань неприятно прилипала к животу.
Зато брат Дороти с беспечным видом прихлебывал крепкий чай, заговоренный на непреодолимое желание вернуться восвояси, с большим аппетитом заедал песочными печеньями и не испытывал никакой потребности собираться в дорогу.
