Мы встретились в темном коридоре, пастор Грегори, трясущиеся светлые приспешники и я.
– Мертвая госпожа… – испуганно попятились слуги.
– Зло! – вскричал пастор, выставив вперед деревянный крест. – Изыди во имя светлой Богини!
– Святой отец, прозрейте, это ж я! – замахала я руками, надеясь вразумить ненормального. Однако тот, наконец узрев в особняке силы зла, впал в религиозный экстаз."
"– Зло всегда прячется под маской невинности! – провозгласил он. Не возникало никаких сомнений, что пафос предназначался для ушей икающей от страха публики.
Со знакомым графином в одной руке и крестом в другой, пастор начал надвигаться на меня.
– Святой отец, не делайте резких движений! У меня от вашей воды похмелье! Завтра я вообще с кровати не встану! – скороговоркой выпалила я, и в следующее мгновение едва не захлебнулась от потока святой воды.
– Покинь стены этого дома, зло! – Пастор ткнул мне под нос крестом.
– Ну все, падре, – процедила я сквозь зубы, обтерев лицо. – Ты меня достал!
Мне даже не пришлось прибегать к дополнительному ведьмовскому сервису.
Я вообще обошлась без колдовства. В бешенстве выдрала из рук Грегори крест и шмякнула им священника по макушке.
– Покинь, глупость, голову святого отца!
Крепко зажав под мышкой графин, изумленный пастор несколько долгих секунд ошарашенно таращился мне в глаза.
– Помоги, светлая Богиня, – осенил он себя светлым знамением, закатил глаза и рухнул в глубоком обмороке с таким грохотом, что, наверное, на первом этаже в кухне зашатались подвешенные на крюки сковородки.
– Что?! – рявкнула я, обратившись к трясущимся слугам.
Те бросились врассыпную. Некоторые рассыпались в правильном направлении – к лестнице, а другие от страха бросились в мою сторону. Пришлось потесниться и вежливо предложить:
– Разбегайтесь.
– Благодарим, госпожа призрак, – пробормотал долговязый лакей, проскакивая бочком мимо меня.
Когда мы со священником остались одни в коридоре, я присела и потрепала его по плечу:
– Падре, очнитесь!
Было бы неплохо попрыскать горемычного экзорциста святой водицей, но в графине не осталось ни капельки, все впиталось в пыльный бархат.
Пришлось похлопать пастора по ледяным щекам. Он послушно приоткрыл глаза, сфокусировался на мне и пробормотал:
– Она настоящая!
Секундой позже святой отец снова потерял сознание. Перетаскивать прислужника светлой Богини в покои никто не подряжался.
– Ладно, отдыхайте, святой отец, – вздохнула я, а потом, стуча голыми пятками, пошагала в гостевое крыло.
