Акимов пожал плечами:
— Была бы цветная фотография, может, узнал бы. А так все они одинаковые, как сядут, глаза выкатят, губки подожмут. Не знаю, Саныч.
— Так и нам же лучше, — подвел черту сержант, — нечего городить огород. Я сгоняю на толкучку, а ты тогда по району?
— Лады.
Глава 6"
"Неделя прошла в расспросах и поисках. И, как это нередко бывает, все сразу всех узнавали. Остапчук возвращался с толкучки сиренево-белый после общения с тамошними обитателями. Они, лишь взглянув на фото, немедленно и с готовностью рассказывали настоящие одиссеи.
Что в самом деле, такая вот как раз на двадцать третье с во-о-от такой пачкой денег ходила по рядам, потом общалась с мариванной — «а вот и она, легка на помине, а ну-ка иди сюда, по твою душу». Мариванна, спекулянтка и перекупщица, стремясь угодить «властям», тотчас припоминала, что да, была такая, точь-в-точь как ты говоришь, Иван Саныч, красивая, хорошо одета, купила шубку… какую, ты говоришь? Во-во, электрический котик, как раз. А вроде бы видела нюраиванна, что за ней какой-то увивался, сапоги всмятку и галифе навыпуск, и такая морда ехидная — сразу видно, душегуб.
Портреты тех, с кем общалась «точно, эта вот дамочка», были красочны и разнообразны, так что если отрабатывать лиц, подходящих под эти описания, то, пожалуй, вышло бы пол-Москвы.
У Акимова дела обстояли не лучше, хотя по понятным причинам народ не спешил признавать все и сразу. Расспрашивать население, толковать с железнодорожниками — дежурными по станции, стрелочниками, обходчиками — полезная и нужная, но нудная работа, тяжелая, что детским совком глину ковырять.
И время уходит, точно в песок, и результатов никаких, хотя вроде бы и трудишься в поте лица.
Что еще хуже, то это граждане-выдумщики. То старушенция-стрелочница клятвенно уверяет, что «вот как тебя, Сережа», видела такую вот хорошенькую, которую на полном ходу сбил поезд, то бдительный дачник из «Летчика-испытателя» припоминал, что она долго бродила взад-вперед по поселку, пока не стемнело, а потом ушла на ту сторону, к кладбищу, и за ней отправился какой-то огромный бородатый, кривой такой старик в валенках.
Наконец тетка Анна Приходько, по итогам долгого осматривания и чуть не обнюхивания фото, категорично признала:
— Она. Точно тебе говорю. В аккурат… когда говоришь? Да, двадцать третьего. Лично с ней говорила. Ох, и плакала она, ох, и рыдала! Бедная, говорит, я, несчастная, пойду сейчас и под поезд брошусь. Вот.
