— Чего вы тут?
— Да вот, это Николай Пожарский, у нас трудиться будет, — не моргнув, отрапортовал Анчутка.
— Это дело, — одобрил Михалыч, — и кем?
— Токарь я.
— Полезный товарищ. Добро пожаловать, заходи, осматривайся.
В гараже было сумрачно, тепло от печки и интересно. Когда глаза привыкли, Колька разглядел в глубине ангара технику — выстроенные в ряд трактор, экскаватор, два грузовика, полуторка и трехтонка. Пельмень со знанием дела разъяснял:
— Американские машины хороши, спору нет. У нас в Кишиневе «Форд» имеется, легонький такой, и «студебекер» мощный.
Только вот карбюратор сверху, чуть подсосешь, все он свечи забрызгивает. У печки начинаешь сушить — из них фосфор прямо ползет…
Он, как боевого коня, по-свойски, похлопал машину по боку.
— Ничего. Наш пятый «ЗИС» очень неплохой, где угодно пройдет, семь десятков лошадей, шесть цилиндров, трехтонка, а и четыре тонны увезет. Если заведется, конечно.
Колька спросил, глядя на незнакомую штукенцию, типа прицепа или плуга, с колесами:
— А это что за техника?
— Это канавокопатель, — пояснил Пельмень, — бросил кто-то, мы нашли и отремонтировали.
Нечего разбрасываться.
— Гладко излагаешь, — подал голос завгар, — а вот я просил тебя свечи поменять, ты поменял?
Спрашивая, он вытирал руки чистой тряпицей, вытер и отбросил в ведро. Этот факт Кольку поразил: «Смотри-ка, куча ветоши, один раз ручки протрет — и складирует. Богач и чистюля».
— Так точно, менял, Андрей Михайлович, — отрапортовал Пельмень.
— На сало никак? Смотри, черные.
Андрюха сник.
— Или опять катался?
Пельмень увял совершенно.
— Я тут только, по двору. Перегазовал, случайно вышло.
— Ох, смотри у меня. Накажу! — Тут Михалыч, случайно уловив Колькин горящий взгляд, спросил: — Токарь, что уставился, как на елку? Иди, полюбопытствуй, пока дружок твой, негодник, исправляться будет.
Пельмень, облегченно вздохнув, тюленем нырнул под капот, а Колька, затаив дыхание, нажал сияющую ручку, отворил тяжелую дверь.
«Победа» внутри казалась огромной, бескрайней, как огромная квартира, заставленная двумя диванами, обтянутыми прохладной кожей.
Высоченный потолок, посредине которого сияла настоящая люстра, загибался шикарным сводом и завершался где-то за задним диваном.
— Садись. Чего, сдрейфил? — шутливо поторопил Михалыч.
Дважды просить Кольку не пришлось — он тотчас влез за руль и едва сдержал скупые сопли радости, а также желание немедленно надуть губы и «поехать», бибикая, куда глаза глядят.
