Вера Вячеславовна устала, запуталась в мыслях, уже не могла понять, права она или нет, и страдания городничего ей уже не казались комичными, вызывая не гадливость, но настоящее, искреннее сострадание. И хорошо знакомый итог — немую сцену — она ожидала уже с ужасом, как Страшного суда. В какой момент явится ее личный Ревизор, Тот, Кто Спросит? Вот за эту вот заботу о благе собственных сотрудников, собственного производства, собственных результатов… и примет ли он в оправдание слова вместо бумаг?
И все-таки железнодорожная ветка нужна, и сильно, и просто невероятно.
Ее строительство позволит снизить затраты на перемещение, сократить время. Что же делать? Может, отработаем последний объект, самый распоследний, не для себя же — а потом все, до смерти никакой кривды!
«Кривда — вот оно, правильное слово. Нет ничего тайного, что не стало бы явным, и в моем случае будет так же… а вот поймет кто-нибудь что-нибудь, послушает ли мой лепет?»
Вера Вячеславовна украдкой бросила взгляд на дочь.
Оля, сжав кулачки, сияющими глазами взирала на сцену, где блистательный Ильинский мастерски представлял господинчика без царя в голове, и бледные щеки вспыхивали от того, что врет при ней кто-то другой."
"«Вот вскроется это мамино вранье, как она к этому отнесется? Она же не понимает, что порой приходится кривить душой, и не поймет еще долго. И перед ней, как перед своей совестью, не оправдаешься!»
Она попыталась еще раз: «Но ведь, случись чего, отвечать будешь не ты? Максим Максимович…»
Стало еще противнее.
Значит, виновна, если ищешь, на кого бы свалить. Он-то уверен в своей правоте, он-то перед собой прав: «борюсь за каждую копейку, чтобы жизнь облегчить людям, и все равно, что обо мне подумают». Возможно, он такой бесстрашный потому, что все-таки отставник, ну и связи, куда без них.
Вера неоднократно принимала его приглашения на полу- и совершенно официальные мероприятия, и общались они там с такого уровня людьми, что иной раз и пугало.
И все-таки, хорошо ли прятаться за спину человека, который искренне почитает себя правым и неуязвимым?
Грянули аплодисменты, Вера очнулась. Вот, оказывается, уже закончился спектакль. «Да, пора завершать терзания», — решительно думала она, аплодируя стоя. Восторг, испытанный от этой мысли, был совершенно искренним.
Как только вернется Кузнецов, необходимо с ним объясниться. Таким образом он работать более не будет.
