Они не считали женщин достойными бойцами. И из гордости не стали бы вызывать сразу двоих слабых противников.
- Маргарита настолько немощна? – озаботился я.
- Она сильнее, чем считает. Но тебе стоит понимать, что она много лет не могла понести.
- Я полагал, что они оба не желают детей и зациклены на работе, - признался я.
- Ты имел право так думать, - бабушка пожала плечами. – Мне и самой так иногда казалось. Если Филипп безмерно любил твою мать, но к Маргарите Ивановне он испытывает привязанность и уважение.
Однако теплыми их отношения назвать сложно.
Я подумал о том, что никогда не понимал того, что отец мог тосковать по первой супруге. Его визит в ее усыпальницу стал для меня откровением. Как и семейная фотография в рамке на каминной полке.
- Маргарита боится потерять дитя, - продолжила бабушка. – И это неудивительно, учитывая, что однажды с ней уже случилось несчастье.
- Понимаю, - кивнул я.
- Никто тебя в этом не винит.
- Кроме самой Маргариты, - возразил я.
- Думаю, что она уже пожалела, что обвиняла тебя в этом, - предположила княгиня.
- Не сомневаюсь, что так оно и есть, - солгал я и тут же решил выговориться, - Давай начистоту. Ей надо было кого-то винить. И она нашла причину своих несчастий – меня. Если я и страдал по этому поводу, то это было настолько давно, что я уже и не помню подробностей. Она может продолжать видеть во мне корень зла. Но я беспокоюсь, что ребенок переймет ее ненависть. Потому как не хочу в дальнейшем воевать с братом или сестрой.
Бабушка едва заметно нахмурилась, и я понял, что она тоже думала об этом.
- Я надеюсь, что мы сможем наладить отношения между вами, - медленно проговорила женщина. – Маргарита неглупая и если поймет, что Филипп и ты больше не враждуете…
- С чего ты взяла, что наши отношения изменились? – с хитрой усмешкой уточнил я.
- Когда хмельная Свиридова спала на кушетке в моей комнате, я видела через окно, как ты рубил дрова. И делал это точно так же, как это выходило у твоего дед.
Мой почивший супруг научил этому искусству твоего отца. Значит, ты позволил Филиппу Петровичу дать тебе урок. Если это недобрый знак, то что же?
- Ты слишком умная, - я развел руки в стороны.
- Он очень переживал за тебя, - женщина оглянулась, словно убеждаясь, что нас никто не слышит. – Думаю, что он сам не знал, насколько ты ему дорог.
- Мы много времени потеряли, - возразил я. – И мне хочется верить, что с другим ребенком он не наделает тех же ошибок.
