И Двушкин понял, что натворил. Когда Синькова...
— Кто такая Синькова? — нахмурилась Нечаева.
— Не берите в ум, Арина Родионовна, — отмахнулся Зимин. — Мы подобрали ее на дороге.
— То есть... как подобрали? — не поняла девушка.
— Павел Филиппович все вам потом расскажет, — ответил кустодий. — Справедливости ради отмечу, что именно он предложил ее подобрать, но затем он передумал и грозился ее высадить.
Девушка взглянула на меня, и я пожал плечами:
— Не могли же мы бросить пьяную девицу посреди леса? Так вот. Когда Синькова пришла в деревню, и Василиса сразу же потребовала ее на алтарь, Никон решил сам выйти к ней.
Чтобы искупить вину перед любимой.
— И теперь она его убьет? — уточнил Шуйский.
— Она для него не опасна. А вот призраки на болотах... — поправил я жандарма. — Но шаманы могут видеть призраков. Так что вероятно у Никона и Василисы есть все шансы снова жить вместе.
Фома поежился:
— Как-то это... неправильно, вашество, — пробасил он.
— Двушкин ушел на болота. Мое обещание призракам исполнено, — заявил я.
— Так или иначе, дело про Василису-лягушку закрыто, — заключил Шуйский. — Можно собираться и возвращаться в город.
— Царевну-лягушку, — строго поправила жандарма Виноградова. Но ее никто кроме нас с Фомой не услышал.
***
Гости попрощались и ушли. А мы принялись собираться в путь. Сборы были быстрыми. Всем нам уже успели порядком надоесть эти болота. К тому же впереди у меня было заседание комиссии. К которому нужно было подготовиться.
Фома погрузил вещи в машину. Я же подошел к комнате, где жила Нечаева.
Осторожно постучал в створку. И услышав приглушенное «войдите», открыл дверь.
Арина Родионовна уже собралась в дорогу и готова была выезжать.
— Занятное вышло приключение, — произнесла она, и я кивнул.
— Да, вы правы.
Наши взгляды встретились, а через секунду, девушка опустила взор на носки ботинок:
— И сказка ваша была очень... познавательной, — пробормотала она. — Она кое-что мне напомнила...
Я шагнул к ней и взял ее за руки. И вкрадчиво уточнил:
— Вы же не хотите сказать, что решили уйти с поста секретаря моего кабинета?
— Я думала об этом, — тихо произнесла Нечаева.
— После того как затащила вас в свой сон. И рассказала правду.
— Вроде бы во сне я сказал, что мне неважно, кем вы были в своем далёком мире, — ответил я, и девушка робко улыбнулась.
А затем вдруг резко и порывисто обняла меня.
— Простите меня, Арина Родионовна, — пробормотал я перед тем, как обхватить ее лицо ладонями и прижаться к ее губам своими.
