И я понял, что эти двое помирились."
"— Ладно, мне пора. Нужно проверить окна, — Коля поспешно встал из-за стола и покинул комнату.
Я же сидел, откинувшись на спинку стула, и рассеянно смотрел перед собой, обдумывая сложившуюся ситуацию.
— Павел Филиппович.
Голос кустодия вырвал меня из размышлений. И я взглянул на стоявшего неподалеку Зимина.
— О чем задумались? — спросил он.
— Что, простите? — переспросил я.
— О чем ваши мысли? — терпеливо повторил Зимин.
— О сложившейся ситуации, — ответил я и вынул из кармана телефон.
Открыл список контактов и принялся искать номер Нечаевой.
— Надеюсь, вы расскажете, о чем речь, — произнёс Зимин. — Но после того как я переоденусь.
— Идемте, я покажу вам комнату, — предложила Авдотья. И они направились к лестнице.
Я только подивился тому, как эти двое гармонично смотрелись рядом. Но тут же отогнал от себя лишние мысли и нажал кнопку вызова.
Трубку взяли почти сразу. И в динамике послышался знакомый голос, от которого на душе вмиг потеплело.
— Павел Филиппович, где вы? — начала Арина Родионовна, и голос у девушки был очень уж обеспокоенным. — На улице разыгралась такая сильная гроза!
— С нами все хорошо, — успокоил я Нечаеву. — Мы добрались до конюшен Двушкина и, кажется, нашли разгадку тайны этих болот. Как только гроза закончится, мы выберемся отсюда и будем думать, что делать дальше.
— Хорошо. Значит, все в порядке.
Голос Нечаевой стал спокойнее. И я уточнил:
— А какие у вас новости?
—Кажется, одна из молний попала в антенну, — неуверенно ответила Арина Родионовна.
— Телевизор показывает только рябь. И Фома говорит, что от этого Виноградова не в духе и ворчит.
Я улыбнулся:
— Иногда мне кажется, что Любовь Фёдоровна просто боится грозы.
— Фома тоже так думает, — согласилась со мной Нечаева. — Но телевизор ее хоть немного успокаивал. Наверное.
— Итак, Павел Филиппович, что можете поведать? — послышался со стороны лестницы голос кустодия. Я быстро произнёс:
— Мне пора.
Доброй ночи, Арина Родионовна. И передайте всем домашним, что я жив-здоров.
— Передам, — пообещала Нечаева. — А то все волнуются. И вам доброй ночи, Павел Филиппович.
Я хотел было сказать еще что-нибудь, но не стал. Завершил вызов, и убрал телефон в карман.
Зимин вышел в комнату, и я невольно усмехнулся, при виде кустодия. На мужчине был белый махровый халат, который был ему явно велик. И полы одежды волочились по доскам словно шлейф.
