— Там вроде неплохо относятся к тем, у кого здоровье пошатнулось, — нахмурился Стас. — Видели мы там одного...
— Митрича, — подсказал Коля и грустно добавил. — Хороший мужик был. Жаль, что с ним такая беда на болотах приключилась.
— На Ваню в деревне никто косо не смотрел, — мягко пояснила девушка. — Но и работы после травмы там для него не стало. И оставалось ему лишь плести корзины да спиваться. А здесь у нас всегда найдется применение крепким рукам.
На последней фразе Авдотья вдруг прямо посмотрела на Зимина, и как только их глаза встретились, потупилась.
— Вы не появляетесь в деревне, верно? — хрипло уточнил Стас.
— Двушкин не особо доволен, когда я заезжаю, — буркнула Авдотья. — Потому что считает, что я сманиваю сюда рабочих.
— А вы сманиваете? — хитро сощурился я.
— Не отказываю, если кто-то хочет уехать подальше от болот и зажить по-другому. Здесь тоже надо работать, много и честно. Деревня в основном снабжает нас сеном из заливных лугов и особыми травами, которые нужны для жеребят.
И когда наступает большой сенокос мы все собираемся на одной территории, чтобы дело спорилось. Не смотрим, кто деревенский, а кто с конюшен. И свадьбы справляем. Бывает, что из деревни к нам приезжает жених, да тут и остается с молодой женой. А порой и мы туда провожаем девушку или парня.
— И много людей обитает в вашей вотчине? — спросил я.
— Почитай половина от тех, кто живет у Двушкина за забором. У нас здесь есть дома для молодых семей и общинные хоромы, где селятся свободные.
Не так давно построили клуб, куда даже кино привозят поздней осенью и зимой.
— И дети у вас здесь живут? — изумился Стас.
— Как не быть? — смущенно покраснела Авдотья. — Мы даже школу хотели открыть. Да только Никон запретил. Сказал, что так мы и библиотеку решим завести. А там и до смуты недалеко.
Девушка вздохнула и покачала головой.
— Хорошо, что у нас поселился учитель грамматики и счета. Он бастард и жил раньше под столицей в господских конюшнях.
Вел бухгалтерию. После смерти хозяина подался на поиски лучшей доли. Возраст у него приличный и для работ старик уже не годится. Однако нам повезло понять, что дедушка он большого ума и может говорить с детишками. Так он и стал вести у них занятия и готовить себе замену, на случай если Искупитель его приберет.
— Школа — дело нужное, — нахмурился кустодий. — И Двушкин не должен запрещать учить детей грамоте. Император ратует за просвещение народа.
