– Ишь чего удумали, простого человека в жертву приносить!
- Надо барина на вилы поднять! – понял по-своему исполнительный Тимка и, не дожидаясь ответа, заорал, - На вилы Синькова и дочку евойную!
- И дом сжечь! – с готовностью подхватили добрые жители.
- Всем на колени, - прогремело над площадью, и разгоряченные горожане разом оказались на мостовой все в той же позе, в которой ждали права молвить слово.
- Если кто-то не подчинится – на каторге сгною, - продолжил уже обычным голосом Морозов. – Мы не ждем от вас жертвы.
Я лично разберусь, кто вас научил этому варварству. В нашей империи такого уже много столетий никто не делает. Сразу после того, как скинули идолов и Искупителя признали. Или вы все еще поклоняетесь болотным богам и держите алтари в своих домишках? Быть может, тогда и впрямь вас всех надо подчистую истребить?
Бабы захныкали, мне даже показалось, что где-то в толпе заныли дети.
- Как часто вы приносите жертвы? Отвечайте!
- Никогда, господин, - поднял голову Тимка. - Так и некроманта у нас не бывало раньше.
Это ведь неспроста.
Кривой мужичок понял, что убивать его не собираются, и подполз к нам поближе. Даже Митрич его не испугал, отчего я с невольным уважением посмотрел на выжившую жертву.
- Самосуды запрещены законом. Приношения жертв приравнены к ереси. И хоть такой статьи давно никто не нарушал, я распоряжусь, чтобы к вам прибыла проверка и выяснили, откуда ноги растут.
- Из попы, - охотно подсказал Тимка.
У ледяного великана треснула дубинка и кусок ее упал на мостовую.
Народ одновременно вздрогнул и одна из баб звонко заголосила.
- Кыш, - распорядился Морозов и махнул рукой, рассеивая кровавую сеть.
Народ тотчас рванул прочь, сверкая пятками и голыми лодыжками, из-под приподнятых подолов юбок."
"- Не отдавайте меня им, - взмолился мужичок, который просительно погладил носок моего ботинка. – Они ж у меня все из дома забрали, обувку и ту сняли. Я уже не жилец, господа хорошие. Не отсылайте меня прочь. Я вам пригожусь.
- Да чем ты пригодишься, - спросил внезапно появившийся рядом Олег Олегович.
Он был бледен и без медалей парадной китель выглядел не таким роскошным. Фуражка его съехала на бок, а воротник был расстегнут. Видимо, жандарм прятался где-то, потому как весь его белый наряд покрывала пыль, особенно досталось ткани на коленях и локтях.
- Пошел прочь. Чтобы мои глаза тебя…
- Рот закрой, - прервал Морозов жандарма и посмотрел на кривого. – Тебя как зовут?
- Гришаня, - проблеял тот.
- Иди к машине, Гришаня.
