– Но вы же не собираетесь провести здесь всю оставшуюся жизнь, наслаждаясь лишь свободой полета и красотами природы, позабыв обо всем, что осталось за кольцом гор? – задумчиво спросил маг, следя за тем, как какая-то наглая ящерица перепорхнула с его сапога на колено Гала, приняв его за еще один камень странной конфигурации, и мечтательно прикрыла глаза, подставляя спинку солнечным лучам. Что удивительно, воин даже не попытался скинуть нахалку.
– Нет, там остались мои друзья, дела, страна, но люди слишком закоснели в представлениях, навязываемых дориманизмом уже много веков.
Мне, путешественнику и дипломату, привыкшему следовать чуждым традициям из вежливости, не превращая их в свой внутренний закон, преодолеть внушенное в детстве, принятое прежде как единственную истину, было легко. Я не чувствовал на себе гнева бога, не считал себя ужасным грешником, заслужившим проклятия. Пусть я не свят, но никогда не шел на сделки с совестью. Но каково другим? Бороться силой бесполезно, разумнее затаиться и обождать, действуя исподволь, потихоньку.
Я не знаю пока, как совместить мое желание жить среди людей и страх перед проклятием Доримана, что намертво въелся в суеверные сердца наших сограждан.
– Подумаем над этим вместе? Для этого, я полагаю, посланцы богов и пришли в Дорим-Аверон, – открыто предложил маг с любезной улыбкой.
– С удовольствием принимаю ваше великодушное предложение, господа, – ответил улыбкой на улыбку Дрэй, шутливо прибавив: – Рад, что первая встреча с парой моих грубоватых приятелей, а они, как мне передали, были не слишком вежливы, не отвратила вас от намерений поговорить со мной.
– Мы и не ожидали торжественного приема, – вежливо заверил лорда Лукас. – Тому, кто опасается за свою жизнь, простительна некоторая подозрительность в отношении чужаков, главное, что мы все-таки смогли встретиться.
– И теперь я приглашаю вас в свое маленькое убежище, господа, там и продолжим нашу беседу. – Дрэй поднялся с камня, прихватив свой камзол, и махнул рукой в сторону убегающей за скалу тропинки.
– Почтем за честь принять ваше великодушное предложение, – не без облегчения отозвался Лукас, вставая. Маг всей душой надеялся, что в убежище лорда найдется мебель поудобнее и помягче камней."
"Измаранный пылью, а следовательно, безнадежно оскверненный белый платок лучшего паутинного шелка маг поднимать не стал, только щелкнул пальцами и шепнул: «Фаерэ» .
