Если ж не простит тебя Дориман и снова проклятые числом значительны объявятся, придется для Мануа нового жреца-покровителя искать, – закончил свою гневную проповедь архижрец.
– Бедный толстяк, они своими постами да молитвами его просто уморят, – хмыкнула Элька, чувствуя невольную симпатию к жертве Авандуса. Не ощущалось в жреце-покровителе Мануа подлости или коварства, только бьющее через край жизнелюбие, никак не вязавшееся с мрачной религией Дорим-Аверона.
Архижрец, вынеся вердикт, оставил затюканного Форо в покое и обратился к одному из жрецов в балахоне с белым кантом:
– Брат Сенто, жрец Очищающих, что поведаете вы нам?
Из-под капюшона с белой оторочкой проглядывал только мясистый лилово-прыщавый нос брата, когда он начал маловыразительно бормотать, испытывая серьезные проблемы с артикуляцией:
– Очищение в подземных келиях сейчас проходят двадцать шесть грешников, семеро из коих доставлено в эту восьмидневку.
Братья Очищающие неустанно молятся за души Лауры Кенте и Аннэт Буше – простых горожанок Дорима, стражника из Блу – Готье Фасуа, Перье Мана – торговца из Убира, графа Монтерне Алуйского…
Сенто добросовестно перечислял имена, род занятий и происхождение несчастных, брошенных в темницу фанатиками Доримана.
– Во зле закоснели и не склонны к раскаянию, а лишь к окончательному очищению шестеро гожи: Поль Версан – ювелир и его жена Карин из Мануа, странствующий лекарь Франц Лабье, цирюльник Бурже из Ликона, девица Илэн из Малого Убира… – перешел к следующему пункту Сенто.
Посланцы с совершенно каменными надменными лицами слушали доклад бубнилы-жреца и тщетно пытались сообразить, о чем, демоны побери, вообще рассуждают на Совете и кто, чем и за что проклят.
– Видишь ли, Лукас, – скоренько, пока Сенто занимался перечислением, наконец пояснила Элька. – Тут над миром комета пролетела, а потом местные по одному или пачками начали в драконов оборачиваться. А поскольку главным врагом Доримана Дракон числится, то несчастных перевертышей сочли отродьями зла, и на них жрецы теперь облаву устраивают.
– Благодарю, мадемуазель, понятно, – одними губами прошептал Лукас."
"– Да, завтра в Дорим-Авероне великий День Сошествия Доримана, – промолвил Авандус. – Согласны ли вы, братия, что в час зари души несчастных, что поддались искусу Дракона, должны быть вырваны из-под его власти во славу нашего бога и во спасение?
Скорее всего, вопрос был чисто риторическим, но все собравшиеся охотно забормотали или закричали что-то утвердительное.
