— Но это неправильно! — изумилась Василиса. — Разве ты этого не понимаешь?
— Все довольны, только ты недовольна, — фыркнула Захарра. — Такие порядки были в нашей семье еще с незапамятных времен.
— Ну и что?! — возмутилась Василиса. — Иногда надо уметь думать своей головой!
— Я думаю своей головой! — прошипела Захарра.
— Нет, не думаешь! Ты просто подчиняешься дурацким и ужасным правилам!
— Меня все устраивает! — Захарра вскочила. — А если тебе что-то не нравится — уходи!
— Ну вот и уйду!
Василиса вскочила, явно собираясь исполнить свое намерение.
Увидев, что дверь заперта, она решительно выхватила часовую стрелу.
Захарра метнулась наперерез и выставила руки вперед, останавливая гостью.
— Стоп-стоп-стоп, — миролюбиво сказала она. — Во-первых, не советую часовать в чужом замке — тебя тут же засекут и накажут за это… Во-вторых, в каждой семье свои законы, да? Я ведь не осуждаю твоего отца, вспомнившего о тебе только через двенадцать лет.
— Откуда тебе-то известно? — угрюмо спросила Василиса, но стрелу опустила.
— Нортон Огнев — частый гость в нашем замке. Его же сослали на Осталу за преступление. Он давно дружен с Астрагором.
Василиса, насупившись, молчала.
— Пойдем лучше проветримся, — вздохнула Захарра. — Наверняка на крыше нет никого, кроме часовых. Я хочу тебе кое-что показать. Одну традицию, передающуюся из поколения в поколение. Может, это тебе больше понравится, чем разговоры о судьбе наших поваров.
Захарра открыла стрелой дверь-щит и повела свою гостью наверх, на самый высокий ярус.
Идти пришлось долго, и молчание все затягивалось.
Наконец Василиса не выдержала:
— А почему ты не живешь в Главной Башне?
— Потому что я не сошла еще с ума, — фыркнула девочка. — Главная башня предназначена для часодейства, в ней обитает самый сильный дух Времени. Ты можешь пойти утром по лестнице вниз, чтобы почистить зубы, и, зазевавшись, очутиться в пятнадцатом веке, просто попав в сильный временной поток. Конечно, Астрагор вызволит тебя, но до этого можно такого страху натерпеться! Бывали очень занятные случаи… Например, нашего Рока, когда он был в нашем возрасте, занесло на королевскую площадь во время казни.
Он появился на эшафоте — ни с того ни с сего, в своем обычном черном мундире, — и его приняли за сына дьявола! — Захарра хихикнула. — Правда, начальник стражи был менее суеверен, и нашему бедному путешественнику хотели рубить голову, но тут вмешался дядя.
