– Это тактика выживания. Когда долго живешь в бегах… постоянно скрываешься… приходится использовать на полную катушку такие мгновения свободы. Ну, и те случаи, когда тебя похищают красивые девушки.
– Откуда ты знаешь, что мы свободны? Почему ты так уверен, что алхимики не следят за мной? – спросила я. Сама я была вполне уверена, что за мной не следят, но мне хотелось испытать Маркуса.
– Потому что они не вмешались тогда, при нашей первой встрече.
Он был прав. Я уперла руки в бока и попыталась проявить терпение.
– И долго ты собираешься играть? Когда мы сможем поговорить?
– Да прямо сейчас.
– Следующий мяч попал в кольцо, дающее десять очков, и Маркус радостно завопил. – Я могу говорить и бросать. Спрашивай. Я выдам тебе все шокирующие тайны, какие сумею.
– Меня нелегко шокировать. – Однако упускать случай я не собиралась. Я огляделась. Маркус был прав, никто не смог бы подслушать нас среди этого шума. Мы и сами-то едва слышали друг друга, если уж на то пошло. – За что тебя выгнали из алхимиков?
– Меня не выгоняли.
Я ушел. – Раунд закончился, и Маркус бросил следующий жетон. – Из-за одной девушки-моройки."
"Я застыла, не веря собственным ушам. Маркус Финч затеял свой великий мятеж из-за связи с моройкой? Это слишком уж тесно перекликалось с моей ситуацией. Не дождавшись отклика, Маркус обернулся и увидел выражение моего лица.
– Ой, нет, ничего такого! – сказал он, угадав, о чем я думаю. – Эту черту даже я не перейду.
– Конечно, нет, – согласилась я, надеясь, что сумела скрыть волнение.
– Кто ж ее переступит.
Маркус вновь принялся за игру.
– Мы были друзьями. Меня отправили в Афины, а она жила там вместе с сестрой.
Его слова тут же отвлекли меня от главной темы.
– Афины? Ты был в Афинах? Эх, вот бы меня туда отправили! А мне вместо этого дали назначение в Санкт-Петербург, но я надеюсь, что когда-нибудь все-таки еще пошлют в Грецию. Или даже в Италию! – Меня прямо-таки несло, но Маркус, похоже, не обратил на это внимания.
– А чем тебя не устраивает Санкт-Петербург? Ну, кроме того, что там полно стригоев.
– Да тем, что он не Афины и не Рим. Мой отец специально попросил, чтобы меня не отправляли ни туда ни туда. Считает, что там я буду слишком сильно отвлекаться.
Маркус снова остановился и внимательно взглянул на меня. Во взгляде мелькнуло сочувствие, как будто перед глазами у него разыгралась вся моя история и фамильная драма. Мне не хотелось, чтобы он меня жалел, и я уже была не рада, что вообще затронула эту тему. Я кашлянула.
