Все происходило на моих глазах, и тогда я сделала четкий вывод: такая работа не для меня.
Я для нее психологически слабая.
Ребенка спасли, им занялись лучшие врачи, потом, после восстановления, передали соцслужбам, а те, в свою очередь, в детский дом.
История ребенка закончилась хорошо, его усыновили.
Я же от нее отходила полгода. Мне все время снились кошмары о том, что Лешка, мой самый дорогой на свете человек, сбегает из дома и мерзнет где-то в подворотне.
И вот сейчас этот ужас становится реальностью — с той разницей, что пропал не Леша, а Глеб.
На Максима смотреть невозможно. Я никогда в жизни не видела в глазах мужчины столько отчаяния. Он сидит, опустив голову, и схватившись за нее так, будто прямо сейчас она может взорваться.
— Настя, почему мы не ищем его? Почему не прочесываем каждый угол, почему не разыскиваем очевидцев? Какого хера я бездействую, пока мой сын, возможно, погибает там?!
Настя, надо отдать ей должное, не оскорбляется, не злится. Голова холодная, рассудок трезвый.
— Максим, я говорю это всем родителям, и вы не исключение, — смотрит на нас двоих. — Самое главное, что нужно сейчас от вас, — успокоиться.
— И хоть кто-то успокаивается? — спрашивает со злостью.
— Нет, но советовать я не перестану, — Настя подходит к столу с водой и протягивает Максиму маленькую бутылку. — Выпей и выдохни.
— Я не могу сидеть сложа руки, — поднимается.
— Максим, послушай, — Настя вырастает перед Никоновым, — сейчас наши операторы обзванивают больницы и морги.
Макс аж ссутуливается.
— Таков протокол! Это не значит, что он там! — выкрикивает Настя."
"— Насть, обстановка и так накалена, а ты говоришь такое, — высказываю подруге.
— Вы думаете, первые, кто «накален» в этой комнате? Ни один родитель не будет равнодушен в такой ситуации. Я пытаюсь донести до вас, что мы работаем! У нас есть протоколы, которым мы следуем. Операторы звонят. Инфоорги связываются с полицией и запрашивают данные с камер из мест, где последний раз видели пропавшего.
Администраторы рассылают ориентировки по сайтам и краевым порталам с фотографией и описанием ребенка. Как только мы получим хоть какую-то информацию, отряд направит туда людей.
— Мы тоже будем искать! — решительно поднимаюсь.
— Ага, — кривится Настя, — особенно ты. В колготках и на каблуках. В декабре.
Машинально смотрю на себя.
М-да.
— У тебя тут наверняка есть запасная одежда.
Настя закатывает глаза.
— Доставай, — давлю на нее взглядом.
