Несколько лет назад мы с Марком специально ездили сюда смотреть место для строительства, он надеялся, что проект отдадут его архитектурному бюро. А, когда разработкой все-таки занялись зарубежные специалисты, еще несколько раз приезжали, чтобы дать ему возможность ревниво покритиковать концепцию, внешний вид и материалы. Я согласно поддакивала и негодовала, ведь мой талантливый супруг все сделал бы намного лучше.
И вот я здесь. В том самом месте, где под высоченным стилобатом похоронены мечты моего гениального мужа.
Надо же, какая ирония судьбы. Теперь это место станет и моим личным кладбищем грез о счастливой жизни. Здесь я с ними попрощаюсь навсегда.
Шурша шинами, машина останавливается у парадного входа с огромным, отделанным мрамором, входом, и Лев, деловито выгрузив мои вещи, открывает мне дверь. Опираясь на ладонь, я выхожу на улицу и задираю голову вверх, пытаясь рассмотреть верхние этажи. Неужели я буду здесь жить?
- У вас апартаменты номер триста семь, - кладет ключи мне в руку.
Я растерянно перебираю ключи и переминаюсь с ноги на ногу. Как-то неловко - чужая квартира, пафосный дом. Жалобно смотрю на своего спутника, мне туда что, одной подниматься?
Он понимает причину напавшей на меня робости. Вздыхает, устало подкатывает глаза и, подхватив чемодан, коротко рявкает:
- Пойдемте, у меня мало времени. Провожу.
Поднимаюсь за ним по лестнице, прохожу через вращающуюся дверь и оказываюсь в вестибюле, размахом напоминающем фойе Большого театра. Пожилая консьержка, заметив нас, пулей вылетает из-за стойки:
- Доброе утро, Лев Александрович.
Так приятно, что вы пришли. Что-то случилось?
Лев Александрович хмуро косится на меня, явно недоволен, что его узнали.
- Все хорошо. Проводите, пожалуйста, гостью до триста седьмой.
- Конечно, все сделаем, – консьержка улыбается шире чеширского кота, всем своим видом демонстрируя готовность совершить ради него любой подвиг.
Лев нетерпеливо подталкивает меня в спину:
- Идите же, вас проводят.
Отдохните, погрейтесь и переоденьтесь. Во второй половине дня я за вами заеду.
- А куда нам?
- Я напишу.
Мой спутник разворачивается и уходит, а мы вместе с консьержкой смотрим, как удаляется его широкая спина. Она – восторженно, а я - обреченно. Лев Александрович меня, конечно, пугает. Но я чувствую в нем свою опору, остаться одной мне страшно.
- Лев Александрович, он кто? – шепотом спрашиваю у нее.
- Тш… - шипит она, прикладывая палец к губам.
