Батю отправили туда же, куда и меня. Он заходит весь взмыленный, почерневший от страха. Как и был в шортах и майке. Лица на нём нет.
- Ну что? – долетает до меня полная испуга фраза, сказанная сиплым голосом.
- Отравилась таблетками.
- Отравилась? – отец туговато понимает из-за шока, а может, из его системы не до конца вышла водка. – Я думал, что она…
- Намеренно, - звучу грубее чем хотел. – На полу пустых пачек было штук десять, если не больше.
Отец взялся за голову и рухнул на стул для посетителей.
Я же был так зол, что хотелось кого-нибудь порвать.
- Она всё мне рассказала. Про долги, банкротство и как вас запугивают.
Сажусь рядом, в нос сразу бьёт запах стойкого перегара. Он, что регулярно закладывает? Похоже на то. Бешусь до того, что костяшки на кулаках белеют.
Понимаю, что это самое хреновое время для такого разговора. И всё-таки.
- Выкладывай, что за передряга.
- Валера всё исправит, - блеет отец.
- Он вас, что, загипнотизировал? – пинаю соседний стул, он отлетает к стенке, металлические ножки царапают побелку.
– Или взял в рабство?
Когда отец превратился в бесхребетного старика? Похудел, горбится, глаза красные.
До меня вдруг доходит.
- Как давно бухаешь?
- Сын, я не алкаш.
- Вижу, - не скрывая презрения смотрю на него. – Ладно, проехали. К этой теме вернёмся позже. Сколько ты должен Рогову?
- Валера ни при чём, - отец махнул рукой, будто это какая-то мелочь. – Через него меня и подставили. Он сам себе места не находит.
- Хватит нести бред, - я закипаю от ярости. Вот слепец. – Сумма?
Отец ёрзает на стуле, воровато оглядываясь по сторонам.
- Пол-ярда, - виновато бурчит себе под нос, - или что-то около того.
- Пол-ярда?
Это серьёзные деньги. Просто пиздец серьёзные. Я думал речь о миллионах.
- Ты должен всё мне рассказать. От и до. Мы все решим.
Хз как, но решим. Отец спивается, мать глотает таблетки, добром это не кончится.
- Вы семья Эвелины Адаровой? – рядом с нами вдруг появляется седой доктор в годах.
– Пойдёмте, у нас будет серьёзный разговор."
"В пустом родительском доме мрачно, холодно и пусто. Я уже несколько суток не сомкнул глаз, только сна всё равно ни в одном глазу. Потираю усталые веки, туда словно песка насыпали, и чувствую, как меня изнутри расплавляет собственная ярость.
Отец круглыми сутками торчит в больнице, выхаживает маму. Кажется, он так сильно заботится о жене, но нет. Он боится. Возвращаться в свой дом.
