– Я напишу на тебя заявление, а в качестве доказательства приложу записи с камер наблюдения.
- Напугала, - край его губ дёргается в надменной ухмылке. – Ты острая на язык, Нэлли. И гордая. Мужчины такое любят.
- Не заговаривай мне зубы!
- Ты спросила у меня про жену, но ничего не упомянула про своего мужа, или хотя бы ухажёра.
Не спрашивает, а утверждает Адаров. На моё секундное молчание он реагирует коротким удовлетворённым кивком.
- Ты снова будешь моей, - безапелляционно заявляет он.
- Через мой труп! – толкаю его в грудь со всей дури, а он и не замечает.
– Никогда слышишь? Никогда не подпущу тебя к себе!
Толкаю его, пытаюсь ударить локтем. Даже мечусь коленкой в пах! Всё тщетно…
Моя борьба с мужчиной в два раза больше меня, и на целую голову выше, заканчивается тем, что он фиксирует мои руки над головой. Да так высоко, что мне приходится встать на носочки.
- Подпустишь. Никуда не денешься. Мы будем трахаться как в старые добрые времена, - горячо шепчет он, губами задевая чувствительную кожу на моей шее.
- Тебе же нравилось, Нэлли, я помню. Каждый раз, когда ты кончала в моих объятиях, я блядь, запоминал это, как личную победу. И хочу ещё.
- Ненормальный… - мотаю головой, чтобы стряхнуть с себя его пошлые слова.
- Ты так отчаянно сопротивляешься. Почему? – с нажимом требует он и коленом раздвигает мои ноги.
- Даже не знаю, с какой причины и начать! – шиплю ему в лицо.
- С любой. Проведём работу с возражениями.
- Не хочу тебя. Не нравишься больше, - ох, как же быстро поменялся его взгляд.
Я задела его за живое. Прекрасно! – И любовник ты на троечку!
- Лжёшь, - его губы становятся жёсткой линией, глаза сужаются.
Конечно, я лгу, но чем он это докажет? Во мне столько злости, что, если бы я говорила всё это в суде присяжных – мне бы точно поверили. Настал мой шанс отомстить, утереть Адарову нос. И я воспользуюсь им по полной.
- И те оргазмы, которые ты запоминал… я имитировала. Каждый раз. Так что не такой уж ты и гигант в постели.
Смотрю на него, а сердце бьётся до того сильно, что сбивается дыхание.
Адаров сканирует меня взглядом, и… начинает смеяться. По-мужски, сдержанно, сверкая белоснежной улыбкой.
У меня внутри всё опускается. Я хотела сделать ему больно, а не насмешить и тем самым опозорится.
- Знаешь, так даже интереснее. Тогда мы поступим следующим образом. Ты будешь умолять меня тебя отыметь. Извинишься за оскорбления. И только после этого мы…
- Никогда!
- … потрахаемся, - заканчивает своё предложение он.
