А меня во рту пересохло, в очередной раз.
- Меня мучает чувство вины за то, что я не сказала тебе тогда про Кирилла. Вернее, про беременность. У меня тест был в руке, я держала его под столом, когда ты…
- Нам с тобой нужно поговорить о том дне, Нэлли, - он берёт меня за руку, нежно сжимает, поглаживает. – Прямо сейчас, хорошо? Это важно.
Молча киваю, хотя на самом деле совершенно не хочу этого разговора. Что он скажет? Как по ошибке одновременно был со мной и ней? А двоежёнство в нашей стране запрещено?
- Я любил тебя, - первой же фразой он вынуждает меня замереть и забыть, как дышать.
- И не хотел с тобой расставаться. Тем более, делать больно. Клянусь, если бы я знал, что у нас будет ребёнок я бы был рядом все эти годы.
- Демид, - качаю головой, - мы ведь оба знаем, что в этой истории не хватает ещё одного участника. Вернее участницы.
Поднимаю на него взгляд. Адаров абсолютно спокоен и собран.
- Алиса Рогова – дочь бизнес-партнёра моего отца. И моя бывшая жена, - он делает небольшую паузу.
– То, что я расскажу тебе дальше, покажется бредом. Но, прошу, выслушай до конца.
- Ладно.
Пожимаю плечами, скрывая раздражение. От меня всё больше ускользает причина, по которой он привёл меня сюда. Поговорить о бывшей жене?
Демид, держа злость и эмоции под контролем начинает коротко и тезисно рассказывать мне о том, что произошло в канун нашего расставания. Вначале я слушаю его, лениво покачивая бокал из стороны в сторону, но к концу, когда все кусочки пазла начинают соединяться, у меня внутри всё леденеет.
Ведь ему тогда было чуть за двадцать. И пришлось столкнуться с непростыми даже для зрелого мужчины, проблемами.
- Стой, - у меня самой внутри всё кипит от ярости. – То есть, ваш брак…
- Фикция от и до, - отрезает он. – Мы были женаты на бумаге. Какое-то время жили на одной территории, правда, недолго. По мере того как дела Рогова стали перетекать в мои руки, я дистанцировался от Алисы всё больше.
- Почему ты не рассказал мне? – в непонимании смотрю на Демида.
- Абсурд, Нэлли. Мне нужно было решать то дерьмо, в которое влез отец. Вытащить маму из депрессии. И защитить тебя, - говорит и осекается.
- Защитить меня? Отчего?
- От дерьма, которому не было видно конца, - жёстче обычного произносит он.
- Спасибо, что поделился.
- Я хочу начать всё с чистого лица, и с абсолютной честности между мной и тобой, - в его тон снова возвращается тепло и ласка, адресованная мне.
- Я тоже этого хочу, - признаюсь и робею. – Правда.
