— На… содержимое холодильника? — спрашивает с надеждой, но я не буду играть в эти игры.
— На тебя, — говорю твердо.
— Титов! У тебя дома Инесса осталась. Что за лапшу ты вешаешь мне на уши? — Тами стонет недовольно.
— Это не лапша, — веду плечом. — Ты спросила, я ответил. Ты красивая, Тами. Была и есть.
— Перестань! — начинает нервничать и вырывать ногу, но я не отпускаю ее.
— Не могу, — держу ее крепко и ловлю взгляд в полутьме. — Я скучаю по тебе.
— Прекрати! — все-таки вырывает ногу и встает со стула.
— Зачем ты мне душу бередишь, Герман?
Поднимаюсь следом за ней, встаю напротив. Тами ниже меня, и я возвышаюсь над ней.
— Думаешь, я говорю это специально? Я не могу ничего поделать с собой, понимаешь? Отовсюду эта тоска по тебе лезет. Ты живая, вот стоишь передо мной, а меня накрывает оттого, что права никакого не имею коснуться тебя.
Тамила отходит на несколько шагов назад и выставляет вперед руку.
— Не надо сейчас об этом. Тринадцать лет не тосковал, а тут вдруг одолела грусть.
Сегодня тоскуешь, а завтра мы вернемся домой, и ты поедешь к Инессе, а я к Володе. Лучше прямо сейчас придуши тоску свою, потому что играть в эти игры я не собираюсь!
— Откуда ты знаешь, как я жил эти тринадцать лет?
— Я что, по-твоему, слепая? Ты, знаешь ли, очень активно вел соцсети, так что сомнений в том, что ты не грустишь, не было.
Я только открываю рот, чтобы сказать, что это никакие не игры, что мои чувства горят под кожей, как выходит Эмиля:
— Вы чего раскричались? Опять ругаетесь? — потирает сонные глаза.
— Спорили о том, куда завтра поехать, — голос Тами срывается, пальцы подрагивают.
Она бросает последний взгляд на меня, резко разворачивается и скрывается за дверьми их с Эмилией спальней.
— Никак? — спрашивает дочь.
— Никак.
— Я верю в тебя, пап, — чмокает меня в небритую щеку и уходит следом за матерью, а я обессиленно опускаюсь на стул.
Глава 20. Фотографии
Тамила
Тринадцать лет назад
Я прокручиваю кольцо на столе. Оно совершает обороты, один за одним, потом ложится на стол.
Кладу золотой ободок к себе на ладонь, взвешиваю его и понимаю, что нет. Оно не имеет веса.
Что толку от него сейчас? Наш брак словно смешная карикатура, нарисованная неумелым художником на набережной."
"Эми угукает в люльке, а я смотрю на нее. Дочка настоящая Титова. Волосики, улыбка, глаза — все от них.
— Что, кроха, ты готова?
Потому что я… да, я готова. Мне кажется, хуже уже просто быть не может.
Я жду Германа.
