— О чем ты? — спрашиваю устало.
Заколебался я что-то.
Из-за предстоящего открытия ресторана, которое должно быть организовано до поездки во Францию, я плохо сплю, график ненормированный. Инесса же снова пытается поднять мне давление.
— Да ты облизывал ее! — визжит.
— Инесс, давай спокойнее, а? — прошу вполне миролюбиво.
— Спокойнее? Спокойнее?! Титов, ты мне все нервы наизнанку выворачиваешь.
— Твою мать, что я снова сделал не так? — бью ладонью по рулю. — Посмотрел на мимо проходящую женщину? Улыбнулся официантке? Придержал дверь старухе?
Я, может, и не ангел во плоти, но не сношаю все, что движется.
За четыре года, что мы вместе с Инессой, с моей стороны не было измен. Но вот прямо сейчас мне хочется разорвать нахрен эту связь, которая становится просто невыносимой.
Это как ежедневная война.
Последнее время мне не хочется возвращаться домой, потому что я знаю: там вечно недовольная и ревнующая Инесса.
— Ты облизывал свою бывшую женушку! Мял ее руки, чуть ли не взасос поцеловал.
Шумно выдыхаю. Нет, тут без ста грамм вести беседу невозможно. А еще лучше — литр.
— Инесса, я обратился за помощью к Тамиле. Мне нужно наполнить ресторан картинами. Нахрен мне обращаться к левым типам, когда я могу обратиться к ней? Я доверяю ее вкусу.
— Ох, конечно, она же у нас такая умненькая, во всем разбирается.
Торможу у дома резче чем нужно. Инесса едва не впечатывается носом в приборную панель.
— Что ты хочешь от меня? — хочется волком взвыть.
Инесса меняется, будто у нее внутри переключается какой-то тумблер.
Отстегивает ремень безопасности, кладет руки мне на лацканы пиджака, тянет за них:
— Я бы могла помочь тебе с выбором картин. У меня есть вкус!
Нихера у Инессы его нет. Одевает ее стилист, ремонт в квартире делали по дизайн-проекту.
— Инесса, опустись с небес на землю. Ресторан — это не просто будка, которую нужно забить картинами из Пинтереста. Это мое детище, он должен быть идеальным. Где ты собралась искать картины 15–16 веков? Как ты думаешь выходить на дилеров и художников? Ты ни черта не смыслишь в этом бизнесе! — и как финальный штрих отрываю руки Инессы со своей одежды.
— И, конечно же, ты сразу побежал к своей бывшей!
— Да! Да, Инесса! У меня даже мыслей обратиться к кому-то другому не было!
— Да пошел ты, Титов! — ну все, слезы градом.
Все это похоже на разговор слепого с глухонемым.
— Инесс, иди домой, — говорю в конечном счете.
— А ты?
— А я покатаюсь по городу, проветрюсь.
