— Вот же черт, — мама качает головой. — А вы с Германом?..
— Поначалу я хотела разорвать нашу связь. Сама понимаешь, ради ребенка можно попытаться наладить отношения. А потом… потом поняла, что не смогу больше отпустить Германа к ней. Я люблю его, мам.
— А Герман что?
— Говорит, что любит меня. И любил все эти годы.
— Понятно, — мама уверенно кивает. — Если ты спросишь мое мнение, то я скажу, что верю ему. Только слепой не видел, как он смотрит на тебя. А с ребенком что?
— Для начала неплохо было разобраться, действительно ли там есть ребенок.
— С этой вертихвостки станется и на обман решиться, — фыркает мама.
— Думаешь, она пойдет на такое?
— Такие, как она, охотницы на богатых мужиков, пойдут на многое, Тамила. Меня вовсе не удивит, если информация о беременности — обычный обман.
— А если нет?
Мама решительно ставит бокал на стол:
— А если нет, что это меняет в ваших отношениях? Вы любите друг друга. Что касается Германа, связывать себя узами брака из-за ребенка глупо!
— Если ты не помнишь, то у нас с Германом было именно так.
— Это другое, Тамила. Даже не вздумай сравнивать. У вас взаимная любовь, вас было не оторвать друг от друга.
Нахожу взглядом Германа, и он, будто чувствуя мое внимание, оборачивается, улыбается, подмигивает мне. Спокоен и расслаблен. Уверен в себе. В нас.
А я собака на сене. Вся состою из противоречий и сомнений.
Начинается медленный танец, и Герман подходит ко мне, протягивает руку.
— Потанцуешь со мной? — улыбается широко.
— С удовольствием, — отвечаю нежно и оборачиваюсь к маме: — Прости, мамуль.
— Иди-иди! Дай наглядеться на вас.
В глазах мамы улыбка, хоть и немного грустная.
— Прекрасный вечер. Мероприятие удалось, — хвалю Германа.
— Если бы не ты, все было бы иначе. Посмотри, сколько внимания привлекают картины.
— Перестань, — смеюсь, даже заливаюсь краской. — Картины это мелочь.
— Не согласен, — Герман немного отстраняется, заглядывает в глаза: — Ты рядом, и все правильно. Спасибо тебе, Тамила.
— И тебе спасибо, — шепчу в ответ.
— За то, что дождался, в том числе.
— Я люблю тебя, Тами, — целует меня.
При всех. Открыто, в губы.
Дарит нежный, чувственный поцелуй. Тут же срабатывают вспышки. Нас фотографируют. Наверняка завтра фотографии разлетятся по сплетникам, но сейчас плевать на все это.
— А я тебя, Герман… люблю, — заканчиваю то, что начала.
После того как музыка стихает, мы беремся за руки и идем к нашим родителям и Эми.
Ирма и Игнат Климович тоже тут.
