Я останусь с Германом.
После разбора гардероба Эми убегает к подруге, а я остаюсь одна. Усидеть не могу. Хожу из комнаты в комнату. В голове прокручиваю каждое событие. Нашу с Германом первую влюбленность, первую попытку брака, где зеленые и неподготовленные мы пытались играть во взрослые игры. Выиграл ли кто-то?
Проиграли оба.
А ведь Герман не хотел тогда развода, он прав — это было только мое решение.
Подхожу к окну и ставлю ладони на подоконник, упираюсь лбом в стекло, разглядывая улицу и спешащих прохожих.
Прислушиваюсь к себе.
Все мои желания на ладони… Их, на самом деле, очень мало.
Все эти «так будет правильно» перекрываются самым главным и одновременно самым простым желанием: быть счастливым.
Отталкиваюсь от подоконника, беру в руки телефон и набираю номер Германа. Гудки идут, но он не берет трубку.
Внутри скребет. Вдобавок ехидный голосок поддакивает: именно это он чувствовал, когда несколько дней не мог дозвониться до тебя.
Ждать больше нет сил. Сидеть сложа руки попросту больше не могу.
Тамила, пора что-то сделать для собственного счастья. Развалить легко, а ты попробуй отстроить заново и защитить.
Срываюсь к Герману на работу. В приемной услужливая секретарша разводит руками:
— Герман Игнатьевич уехал на стройку. Вряд ли он вернется сегодня.
— Скажите мне адрес стройки! — выдаю уверенно.
— Но там же… стройка, — начинает неуверенно.
— Адрес!
Через пятнадцать минут таксист высаживает меня у строящегося ресторана. Объект построен, есть крыша и окна.
Наверняка Герман внутри.
Быстро прохожу в здание. Тут во всю идут работы, шумит техника."
"Прохожусь взглядом по пространству и нахожу Германа в компании других строителей.
— Герман! — кричу со всей силы.
Титов оборачивается и вскидывает брови от удивления.
Я спешу к нему, спотыкаясь об инструменты и стройматериалы. Герман тоже идет мне навстречу.
— Что ты тут делаешь? — спрашивает шокировано. — Черт, Тами, это же небезопасно! Тут нельзя без каски.
Снимает ее с себя и надевает на меня.
— Я хотела тебе сказать…
— Так, что не смогла подождать? — в глазах плещется веселье.
— Не могла. Герман, я… хотела сказать, что буду бороться за нашу семью.
Титов перестает смеяться, смотрит на меня внимательно.
Мы не слышим окружающего шума, не видим посторонних людей. Это место — самое неромантичное для таких диалогов. Но… плевать на все.
— Мне важно было это сказать. Я больше не могла ждать. Герман, я люблю тебя. Ты прав. Во всем прав.
