В ее носовой части имелось всего два торпедных аппарата. Обе крышки были открыты, видимо, командир подводного судна готовился принять на борт своих пловцов.
Один из троицы ловко залез в трубу правого– ближайшего к нему– аппарата и принялся неистово стучать по металлу, требуя от команды закрыть крышку и осушить шлюз. Чем он барабанил– тыльной стороной герметичного фонаря или рукояткой ножа– мы не знали, но звук получался громким.
Второй намеревался проделать ту же операцию в левом аппарате, но был отсечен от него моими выстрелами.
А вот третий– обладатель ружьишка– решил принять бой и израсходовать оставшийся боезапас. Засев под обтекаемой носовой частью субмарины, он тщательно целился и скупо расходовал патроны. Расстояние было небольшим– четыре-пять метров. Мы с Георгием сильно рисковали, но деваться было некуда.
– Жора, займись вторым, – подсказываю другу.
Сам же огрызаюсь одиночными выстрелами, стараясь не задеть вражеского стрелка.
Подлодка покачивается, под легким корпусом слышны манипуляции с содержимым балластных цистерн.
Стало быть, подводники собираются сваливать.
Прикрываясь выступающим носом подводного корабля, подбираюсь ближе. Абоковым зрением фиксирую закрутившуюся карусель в трех метрах правее– второй американский пловец, вооружившись ножом, пытается противостоять Георгию. Мой друг не стреляет. Перехватив автомат двумя руками, он умело защищается от ножевых атак и выбирает момент, чтобы оглушить противника. Сдругой стороны появился Фурцев, направлявшийся к правому торпедному аппарату, решив, по-видимому, извлечь спрятавшегося в нем пловца.
Стрелок между тем затих. Боясь, что он исчезнет в утробе торпедного аппарата, ускоряю движение. И, лишившись укрытия, сталкиваюсь с ним почти нос к носу.
Пловец занят тем, что вытаскивает из поясного кармана длинные патроны и досылает их в приемник ружья. Ах вот почему ты перестал стрелять!
У меня имелось два варианта действий.
Первый: всадить в него одну или несколько пуль, раз и навсегда покончив с настырным и опасным противником.
Второй: сблизиться до дистанции рукопашной схватки и садануть прикладом по маске или темечку.
Исходя из личных побуждений, я склонялся к первому. Однако приказ Горчакова вынуждал поступить более гуманно.
Я принялся работать ногами, сокращая дистанцию. Ивнезапно понял, что не успею– пловец передернул подствольный затвор и направил ствол ружья прямо в мою голову.
Ситуация становилась критической.
